«Старшая Эдда» («Сэмундова Эдда», «Поэтическая Эдда») — сборник древнескандинавских эпических песен о богах и героях. Сохранился в рукописи, известной как «Королевский кодекс» («Codex Regius»).
Язык оригинала — древнеисландский. Песни имеют строфическую форму (8- и 6-строчные строфы) и сложены древнегерманским аллитерационным стихом.
Сборник включает 10 мифологических и 19 героических песен. Они не составляют сюжетного единства и неоднородны в жанровом отношении: наряду с повествованиями представлены изречения, поучения, прорицания, состязания в мудрости, перебранки, плачи.
Этот сборник создан во второй половине XIII в. неизвестным автором. Предыстория рукописи неизвестна.
«Старшая Эдда» связана с другими эпосами, в частности с англосаксонским и немецким эпосом. В «Старшей Эдде» встречаются мотивы и персонажи, знакомые по англосаксонскому эпосу. Большая часть героических песен сборника принадлежит к циклу о Вёльсунгах и Нифлунгах (Нибелунгах), который восходит к сказаниям южно-германского происхождения и отчасти основан на исторических событиях времён Великого переселения народов (IV – VII вв.).
«Старшая Эдда» повлияла на другие эпические сказания Средневековья, например, на «Песнь о Роланде» или цикл о короле Артуре и его рыцарях.
При этом «Старшая Эдда» отличается от других эпосов объёмом: в отличие от пространных произведений англосаксонского и немецкого эпоса, песни «Старшей Эдды» невелики по объёму и нередко посвящены одному эпизоду.
Итак …
Песни о богах и героях, условно объединяемые названием «Старшая Эдда» (название «Эдда» было дано в XVII в. первым исследователем рукописи, который перенес на нее наименование книги исландского поэта и историка XIII в. Снорри Стурлусона, так как Снорри в рассказе о мифах опирался на песни о богах; поэтому трактат Снорри принято называть «Младшей Эддой», а собрание мифологических и героических песен — «Старшей Эддой»; при этом этимология слова «Эдда» неясна.), сохранились в рукописи, которая датируется второй половиной XIII в.
Ясно одно: песни о богах и героях были популярны в Исландии в XIII в. Можно полагать, что, по крайней мере, часть их возникла намного раньше, еще в бесписьменный период. В отличие от песен исландских поэтов-скальдов, почти для каждой из коих мы знаем автора, эддические песни анонимны. Мифы о богах, рассказы о Хельги, Сигурде, Брюнхильд, Атли, Гудрун были общенародным достоянием, и человек, пересказывавший или записавший песнь, даже пересоздавая ее, не считал себя ее автором. Перед нами — эпос, но эпос очень своеобразный. Это своеобразие не может не броситься в глаза при чтении «Старшей Эдды» после «Беовульфа». Вместо пространной, неторопливо текущей эпопеи здесь перед нами — динамичная и сжатая песнь, в немногих словах или строфах излагающая судьбы героев или богов, их речи и поступки. Специалисты объясняют эту необычную для эпического стиля «спрессованность» эддических песен спецификой исландского языка. Но нельзя не отметить и еще одно обстоятельство. Произведение, подобное «Беовульфу» или «Песни о нибелунгах», вмещает в себя несколько сюжетов, множество сцен, объединяемых общими героями и временной последовательностью, тогда как песни «Старшей Эдды» обычно (хотя и не всегда) сосредоточивают внимание на одном эпизоде. Правда, большая их «отрывочность» не мешает наличию в тексте песен разнообразных ассоциаций с сюжетами, которые разрабатываются в других песнях, вследствие чего изолированное чтение отдельно взятой песни затрудняет ее понимание, — разумеется, понимание современным читателем, ибо средневековые исландцы, можно не сомневаться, знали и остальное. Об этом свидетельствуют не только разбросанные по песням намеки на события, в них не описываемые, но и кеннинги. Если для понимания кеннинга типа «земля ожерелий» (женщина) или «змея крови» (меч) достаточно было лишь привычки, то такие кеннинги, как, например, «страж Мидгарда», «сын Игга», «сын Одина», «потомок Хлодюн», «муж Сив», «отец Магни» или «хозяин козлов», «убийца змея», «возничий», предполагали у читателей или слушателей знание мифов, из которых только и можно было узнать, что во всех случаях подразумевался бог Тор.
Песни о богах и героях в Исландии не «превращались» в обширные эпопеи, как это имело место во многих других случаях (В «Беовульфе» 3182 стиха, в «Песни о нибелунгах» втрое больше (2379 строф по четыре стиха в каждой), тогда как в самой длинной из эддических песен, «Речах Высокого», всего 164 строфы (число стихов в строфах колеблется), и ни одна другая песнь, кроме «Гренландских речей Атли», не превышает сотни строф.). Конечно, сама по себе длина поэмы мало о чем говорит, но контраст тем не менее разительный. Сказанное не означает, что эддическая песнь во всех случаях ограничивалась разработкой одного эпизода. В «Прорицании вёльвы» сохранилась мифологическая история мира от его создания и до предрекаемой колдуньей гибели вследствие проникшего в него зла и даже до возрождения и обновления мира. Ряд этих сюжетов затрагивается и в «Речах Вафтруднира» и в «Речах Гримнира». Эпический охват характеризует и «Пророчество Грипира», где как бы подводится итог всего цикла песен о Сигурде. При этом самые широкие картины мифологии или героической жизни в «Старшей Эдде» всегда даются очень лаконично. Это особенно видно в так называемых «тулах» — перечнях мифологических (а иногда и исторических) имен («Прорицание вёльвы», «Речи Гримнира», «Песнь о Хюндле».). Современного читателя обилие имен собственных, даваемых к тому же без дальнейших пояснений, ставит в тупик, — они ничего ему не говорят. Но для скандинава той эпохи времени дело обстояло совершенно иначе. С каждым именем в его памяти связывался определенный эпизод мифа или героической эпопеи, и это имя служило ему как бы знаком, который обычно нетрудно было расшифровать. Для понимания того или иного имени современный специалист-исследователь вынужден обращаться к справочникам, память же средневекового исландца, была иной, и при встрече с этим именем в его сознании развертывался весь относящийся к нему рассказ. Иными словами, в сжатой и сравнительно немногословной эддической песни «закодировано» куда больше содержания, чем это может показаться непосвященному (современному) человеку.
Отмеченные обстоятельства — то, что некоторые черты песен «Старшей Эдды» на современный вкус кажутся странными и лишенными эстетической ценности (ибо какое же художественное наслаждение можно ныне получить от чтения неведомо чьих имен!), равно и то, что песни эти не развертываются в широкую эпопею, наподобие произведений англосаксонского и немецкого эпоса, — свидетельствуют об их архаичности. В песнях широко применяются фольклорные формулы, клише и иные стилистические приемы, характерные для устного стихосложения. Типологическое сопоставление «Старшей Эдды» с другими памятниками эпоса также заставляет отнести ее генезис к весьма отдаленным временам, во многих случаях к более ранним, чем начало заселения Исландии скандинавами в конце IX — начале X вв. Хотя сохранившаяся рукопись «Эдды» — младшая современница «Песни о нибелунгах», эддическая поэзия отражает более раннюю стадию культурного и общественного развития. Объясняется это тем, что в Исландии и в XIII в. не были изжиты доклассовые отношения и несмотря на принятие христианства еще в 1000 г. исландцы усвоили его сравнительно поверхностно и сохранили живую связь с идеологией языческой поры.
Да, в «Старшей Эдде» можно найти следы христианского влияния, но в целом ее дух и содержание очень от него далеки. Это скорее дух воинственных викингов, и, вероятно, к эпохе викингов, периоду широкой военной и переселенческой экспансии скандинавов (IX – XI вв.), восходит немалая часть эддического поэтического наследия. Герои песен «Эдды» не озабочены спасением души, посмертная награда — это долгая память, оставляемая героем среди людей, и пребывание павших в бою витязей в чертоге Одина, где они пируют и заняты воинскими забавами.
Обращает на себя внимание разные стили песен, трагических и комических, элегических монологов и драматизированных диалогов, поучения сменяются загадками, прорицания — повествованиями о начале мира. Напряженная риторика и откровенная дидактичность многих песен контрастируют со спокойной объективностью повествовательной прозы исландских саг. Этот контраст заметен и в самой «Эдде», где стихи нередко перемежаются прозаическими кусками. Может быть, то были добавленные позднее комментарии, но не исключено, что сочетание поэтического текста с прозой образовывало органическое целое еще и на архаической стадии существования эпоса, придавая ему дополнительную напряженность.
Эддические песни не составляют связного единства, и ясно, что до нас дошла лишь часть их. Отдельные песни кажутся версиями одного произведения; так, в песнях о Хельги, об Атли, Сигурде и Гудрун один и тот же сюжет трактуется по-разному. «Речи Атли» иногда истолковывают как позднейшую расширенную переработку более древней «Песни об Атли».
В целом же все эддические песни подразделяются на песни о богах и песни о героях. Песни о богах содержат богатейший материал по мифологии, это наш важнейший источник для познания скандинавского язычества (правда, в очень поздней, так сказать, «посмертной» его версии).
Образ мира, выработанный мыслью народов Северной Европы, во многом зависел от образа их жизни. Скотоводы, охотники, рыбаки и мореходы, в меньшей мере земледельцы, они жили в окружении суровой и слабо освоенной ими природы, которую их богатая фантазия легко населяла враждебными силами. Центр их жизни — обособленный сельский двор. Соответственно и все мироздание моделировалось ими в виде системы усадеб. Подобно тому как вокруг их усадеб простирались невозделанные пустоши или скалы, так и весь мир мыслился ими состоящим из резко противопоставленных друг другу сфер: «срединная усадьба» (Мидгард), то есть мир человеческий, окружена миром чудищ, великанов, постоянно угрожающих миру культуры; этот дикий мир хаоса именовали Утгардом (буквально: «то, что находится за оградой, вне пределов усадьбы»; в состав Утгарда входят Страна великанов — ётунов, Страна альвов — карликов.). Над Мидгардом высится Асгард — твердыня богов — асов. Асгард соединен с Мидгардом мостом, образованным радугой. В море плавает мировой змей, тело его опоясывает весь Мидгард. В мифологической топографии народов Севера важное место занимает ясень Иггдрасиль, связывающий все эти миры, в том числе и нижний — царство мертвых Хель.
Рисующиеся в песнях о богах драматические ситуации обычно возникают как результат столкновений или соприкосновений, в которые вступают разные миры, противопоставленные один другому то по вертикали, то по горизонтали. Один посещает царство мертвых — для того, чтобы заставить вёльву открыть тайны грядущего, и страну великанов, где выспрашивает Вафтруднира. В мир великанов отправляются и другие боги (для добывания невесты или молота Тора). Однако песни не упоминают визитов асов или великанов в Мидгард. Противопоставление двух разных миров культуры общее и для эддических песен, и для «Беовульфа»; как мы знаем, в англосаксонском эпосе земля людей тоже именуется «срединным миром». При всех различиях между памятниками и сюжетами и здесь, и там мы сталкиваемся с темой борьбы против носителей мирового зла — великанов и чудовищ.
Как Асгард представляет собой идеализированное жилище людей, так и боги скандинавов во многом подобны людям, обладают их качествами, включая и пороки. Боги отличаются от людей ловкостью, знаниями, в особенности — владением магией, но они — не всеведущи по своей природе и добывают знания у более древних родов великанов и карликов. Великаны — главные враги богов, и с ними боги ведут непрекращающуюся войну. Глава и вождь богов Один и иные асы стараются перехитрить великанов, тогда как Тор борется с ними с помощью своего молота Мьёлльнира. Борьба против великанов — необходимое условие существования мироздания; не веди ее боги — великаны давно погубили бы и их самих, и род людской. В этом конфликте боги и люди оказываются союзниками. Тора часто называли «заступником людей». Один помогает мужественным воинам и забирает к себе павших героев. Он добыл мед поэзии, принеся самого себя в жертву, добыл руны — священные тайные знаки, при помощи которых можно творить всяческое колдовство. В Одине видны черты «культурного героя» — мифического предка, наделившего людей необходимыми навыками и знаниями.
Антропоморфность асов сближает их с богами античности, однако, в отличие от последних, асы не бессмертны. В грядущей космической катастрофе они вместе со всем миром погибнут в борьбе с мировым волком. Это придает их борьбе против чудовищ трагический смысл. Подобно тому как герой эпоса знает свою судьбу и смело идет навстречу неизбежному, так и боги: в «Прорицании вёльвы» колдунья вещает Одину о близящейся роковой схватке. Космическая катастрофа явится результатом морального упадка, ибо асы некогда нарушили данные ими обеты, и это ведет к развязыванию в мире сил зла, с которыми уже невозможно совладать. Вёльва рисует впечатляющую картину расторжения всех священных связей: см. строфу 45 ее пророчеств, где предрекается самое страшное, что может случиться с человеком, на взгляд членов общества, в котором еще сильны родовые традиции, — вспыхнут распри между родственниками, «братья начнут биться друг с другом…».
Эллинские (греческие) боги имели среди людей своих любимчиков и подопечных, которым всячески помогали. Главное же у скандинавов — не покровительство божества отдельному племени или индивиду, а сознание общности судеб богов и людей в их конфликте с силами, несущими упадок и окончательную гибель всему живому. Поэтому вместо светлой и радостной картины эллинской мифологии эддические песни о богах рисуют полную трагизма ситуацию всеобщего мирового движения навстречу неумолимой судьбе.
Герой перед лицом Судьбы — центральная тема героических песен. Обычно герой осведомлен о своей участи: либо он одарен способностью проникать в будущее, либо ему кто-то открыл его. Знание судьбы не повергает героя в фаталистическую апатию и не побуждает его пытаться уклониться от грозящей ему гибели; напротив, будучи уверен в том, что выпавшее ему в удел неотвратимо, он бросает вызов судьбе, смело принимает ее, заботясь только о посмертной славе. Приглашенный в гости коварным Атли (супругом Гудрун) Гуннар (брат Гудрун) заранее знает о подстерегающей его опасности (он видит кольцо сестры, обвязанное волчьим волосом – знаком предательства), но без колебаний отправляется в путь: так велит ему чувство героической чести. Отказываясь откупиться золотом от смерти, он гибнет. «…Так должен смелый, кольца дарящий, // добро защищать!» («Гренландская Песнь об Атли»).
Но наивысшее благо — доброе имя героя. Все преходяще, гласят афоризмы житейской мудрости, и родня, и богатство, и собственная жизнь, — навсегда остается одна только слава о подвигах героя («Речи Высокого»). Как и в «Беовульфе», в эддических песнях слава обозначается термином, который одновременно имел значение «приговор», — герой озабочен тем, чтобы его подвиги не были забыты людьми. Ибо судят его люди, а не какая-либо верховная инстанция. Героические песни «Эдды», несмотря на то что они существовали в христианскую эпоху, не упоминают суда божьего, все свершается на земле, и к ней приковано внимание героя.
В отличие от персонажей англосаксонской эпопеи — вождей, которые возглавляют королевства или дружины, скандинавские герои действуют в одиночестве. Исторический фон отсутствует («Песнь о Хлёде», хранящая отголоски каких-то исторических событий, кажется исключением.), и упоминаемые в «Эдде» короли эпохи Великих переселений (Атли — король гуннов Аттила, Ёрмунрекк — остготский король Германарих (Эрманарих), Гуннар — бургундский король Гундахарий) утратили с историей всякую связь (хотя известных их реальные исторические прототипы). Между тем исландцы того времени пристально интересовались историей, и от XII и XIII вв. сохранилось немало созданных ими исторических сочинений. Дело, следовательно, не в отсутствии у них исторического сознания, а в особенностях трактовки материала в исландских героических песнях. Автор песни сосредоточивает все свое внимание исключительно на герое, на его жизненной позиции и судьбе (в Исландии в период записи героических песен не существовало государства (в современном понимании); между тем исторические мотивы интенсивно проникают в эпос обычно в условиях государственной консолидации.).
Другое отличие эддического эпоса от англосаксонского — более высокая оценка женщины и интерес к ней. В «Беовульфе» фигурируют королевы, служащие украшением двора и залогом мира и дружеских связей между племенами, но и только. А в исландских сагах перед нами — яркие, сильные натуры (например, Гудрун), способные на самые крайние, решительные поступки, которые определяют все развитие событий. Роль женщины в героических песнях «Эдды» не меньшая, чем мужчины. Мстя за обман, в который она была введена, Брюнхильд добивается гибели любимого ею Сигурда и умерщвляет себя, не желая жить после его смерти: «… не слабой была жена, если заживо // в могилу идет за мужем чужим…» («Краткая Песнь о Сигурде»). Вдова Сигурда Гудрун тоже охвачена жаждой мести: но мстит она не братьям — виновникам гибели Сигурда, а своему второму мужу, Атли, который убил ее братьев; в этом случае родственный долг действует безотказно, причем жертвой ее мести падают прежде всего их сыновья, кровавое мясо которых Гудрун подает Атли в качестве угощения, после этого она умерщвляет мужа и погибает сама в запаленном ею пожаре. Эти чудовищные поступки тем не менее имеют определенную логику: они не означают, что Гудрун была лишена чувства материнства. Но дети ее от Атли не были членами ее рода, они входили в род Атли; не принадлежал к ее роду и Сигурд. Поэтому Гудрун должна мстить Атли за гибель братьев, своих ближайших сородичей, но не мстит братьям за убийство ими Сигурда, — даже мысль о подобной возможности не приходит ей в голову … Запомним это — ведь сюжет «Песни о нибелунгах» восходит к тем же сказаниям, но развивается совсем иначе (Кримхильда мстит братьям и их слугам и дружинникам (с помощью воинов Атли (своего второго мужа)) за убийство мужа – Зигфрида (правда, после мести ее ждет смерть в отличие от Гудрун)).
Родовое сознание вообще господствует в песнях о героях. Сближение различных по происхождению сказаний, как заимствованных с юга, так и собственно скандинавских, объединение их в циклы сопровождалось установлением общей генеалогии фигурирующих в них персонажей. Хёгни из вассала бургундских королей был превращен в их брата. Брюнхильд получила отца и, что еще важнее, брата Атли, вследствие чего ее смерть оказалась связанной с гибелью бургундских Гьюкунгов: Атли завлек их к себе и убил, осуществляя кровную месть за сестру. У Сигурда появились предки — Вёльсунги, род, восходивший к Одину. «Породнился» Сигурд и с героем поначалу совершенно обособленного сказания — Хельги, они стали братьями, сыновьями Сигмунда. В «Песни о Хюндле» в центре внимания находятся перечни знатных родов, и великанша Хюндля, которая рассказывает юноше Оттару о его предках, открывает ему, что он связан родством со всеми прославленными семьями Севера, в том числе и с Вёльсунгами, Гьюкунгами и в конечном счете даже с самими асами.
Художественное и культурно-историческое значение «Старшей Эдды» огромно. Она занимает одно из почетных мест в мировой литературе. Образы эддических песен наряду с образами саг поддерживали исландцев на всем протяжении их нелегкой истории, в особенности в тот период, когда этот маленький народ, лишенный национальной независимости, был почти обречен на вымирание и в результате чужеземной эксплуатации, и от голода и эпидемий. Память о героическом и легендарном прошлом давала исландцам силы продержаться и не погибнуть.
Кстати … Уже Тацит, был одним из первых историков, кто оставил описание германских племен, упоминает древние песни их о мифических предках и вождях: эти песни, по его утверждению, заменяли варварам историю. Замечание римского историка очень существенно: в эпосе воспоминания об исторических событиях сплавлены с мифом и сказкой, причем элементы фантастический и исторический в равной мере принимались за действительность. Разграничения между «фактами» и «вымыслом» применительно к эпосу в ту эпоху не проводилось. Но древнегерманская поэзия нам неизвестна, ее некому было записать. Темы и мотивы, бытовавшие в ней в устной форме на протяжении веков, отчасти воспроизводятся в публикуемых ниже памятниках. Во всяком случае, в них нашли отражение события периода Великих переселений народов (V – VI вв.).
Вспомним, значение слова «Эдда» в точности не известно. Считается, что в средние века так называлась «книга», написанная в 1222 – 1225 гг. знаменитым исландским историком и поэтом Снорри Стурлусоном (1178 – 1241 гг.). На одной из рукописей его произведения есть надпись: «Книга эта называется Эдда, ее составил Снорри Стурлусон». Возможно, что она была названа так самим автором. Книга эта представляет собой учебник поэтического искусства и содержит обзор языческой мифологии (в той мере, в какой эта мифология была основой поэтической фразеологии), обзор поэтической фразеологии с многочисленными иллюстрациями из старых исландских авторов и образцы стихотворных размеров, сочиненные Снорри Стурлусоном и составляющие вместе целую поэму. Книга эта была учебником того вида поэтического искусства, которое издавна процветало в Исландии и называется «поэзией скальдов», пли «скальдической поэзией». Основные черты этой поэзии — во-первых, осознанное авторство: все скальдические (эддические) стихи имеют авторов, и эти авторы и называются «скальдами»; во-вторых, чрезвычайно вычурная форма; в-третьих, актуальное содержание: поэзия скальдов — это хвалебные песни, поносные стихи или стихи к случаю. Поэзия скальдов совсем не похожа на ту поэзию, которая теперь всегда связывается с названием «Эдда»; можно даже сказать, что поэзия скальдов противоположна ей. Однако в средние века в Исландии называли «искусством Эдды» именно поэзию скальдов, ее вычурную и темную фразеологию.
Неясно, почему книга Снорри Стурлусона получила название «Эдда». Есть три этимологии этого слова. Одни считают его производным от «Одди», названия хутора, где Снорри воспитывался и, может быть, нашел материалы для своей книги. «Эдда» в таком случае — значит «книга Одди». Другие производят слово «Эдда» от 'odr — слова, которое иногда имело значение «поэзия». «Эдда» в таком случае — значит «поэтика». Третьи отождествляют название книги Снорри со словом «эдда», которое встречается в одной древнеисландской песни и, по-видимому, значит «прабабушка». В этом случае книга Снорри была почему-то названа «прабабушкой». Все три этимологии были выдвинуты давно и по очереди снова выдвигаются и отвергаются.
Отметим – в XVII в. — эпохе скандинавского «ученого ренессанса» — в Дании и Швеции пробудился интерес к древним памятникам, и в Исландии — тогда датской колонии — стали усиленно собирать древние рукописи. Но представления ученых того времени о древней литературе часто были фантастическими. В частности, у них были преувеличенные представления о деятельности исландского ученого Сэмунда Сигфуссона (1056 – 1133 гг.), который в средние века прослыл в народе могущественным чернокнижником, сумевшим перехитрить самого черта.
Сэмунд Мудрый Сигфуссон (1056 – 1133 гг.) — исландский священник, писатель, учёный XII в. Совершил путешествие по средневековым: Германии, Франции и Италии, был священником.
В старости Сэмунд написал историю норвежских королей от Харальда Прекрасноволосого до Магнуса Благородного (1047 г.). Но этот труд не дошёл до нас в своей первоначальной форме. Следы его использования встречаются в других произведениях, например, в поэме «Nóregs konungatal», посвящённой внуку Сэмунда, Йону Лофтсону, в «Сагах о древних временах», в «Книге с Плоского острова».
Некоторыми историками Сэмунду приписывается составление «Старшей Эдды», но научного подтверждения этому не найденоЕму приписывалась универсальная мудрость, и сложилось представление, что Снорри Стурлусон в своей «Эдде» основывался на сочинении Сэмунда. Так, один из исландских ученых и любителей древностей, епископ Бриньольв Свейнссон, писал своему коллеге зимой 1041/1642 гг.: «Где огромные сокровища всей человеческой мудрости, записанные Сэмундом Мудрым, и прежде всего прославленная Эдда, от которой у нас теперь осталась, кроме имени, едва ли тысячная доля и которая не сохранилась бы совсем, если бы извлечения Снорри Стурлусона не оставили бы нам скорее тень и след, чем подлинный состав древней Эдды?» Не удивительно, что, найдя в 1643 г. древний пергаментный кодекс, содержащий ряд песен о богах и героях, — тех самых богах и героях, о которых говорится и в книге Снорри, — Бриньольв решил, что он нашел произведение самого Сэмунда, послужившее основой для Снорри, и написал на списке с найденного им кодекса: «Edda Saemundi multiscii», то есть «Эдда Сэмунда Мудрого».
Бриньоульвюр Свейнссон (Бриньольв; 1605 – 1675 гг.) — исландский религиозный (лютеранский) деятель, филолог и поэт. Родился в Онюндар-фьорде, Исландия. Учился в епископальной школе в Скалхольте, после её окончания изучал в Копенгагенском университете филологию и философию. В течение 6 лет был проректором школы в Роскилле. Поддерживал дружеские отношения с датским учёным и гуманистом Оле Вормом. В 1638 г. Свейнссон, во время подготовки к отъезду на учёбу в Нидерланды, избирается епископом в Скалхольте. В мае 1639 г. был рукоположён в Копенгагене в епископы и пробыл им до 1674 г.
Свейнссон известен тем, что обнаружил и сохранил для потомков несколько раннесредневековых манускриптов, являющихся ценными источниками по истории и культуре Исландии: Codex Regius, с записями песен Эдды, Codex Upsaliensis, с записью Снорри-Эдды, «Книги об исландцах»С этого момента слово «Эдда» приобрело совершенно новое значение. В этом новом значении оно вскоре было употреблено в печати, и хотя впоследствии было установлено, что найденные Бриньольвом песни не имеют никакого отношения ни к Сэмунду, ни к названию «Эдда», название это закрепилось за ними, и они стали называться «Эддой Сэмунда», «Песенной Эддой», песнями «Эдды», просто «Эддой» или «Старшей Эддой», тогда как книга Снорри Стурлусона стала называться «Эддой Снорри», «Прозаической Эддой» или «Младшей Эддой».
Таким образом, найденный Бриньольвом пергаментный кодекс – одна из самых знаменитых рукописей мира, после смерти Бриньольва попал в Копенгаген, а в 1971 г. — в Рейкьявик. Большинство древних рукописей, найденных в Исландии, попадало в Копенгаген, меньшинство — в Стокгольм и Уппсалу. Кодекс, найденный Бриньольвом, хранился в Королевской библиотеке в Копенгагене и поэтому называется Codex Regius («Королевский кодекс») 2365, ила сокращенно CR 2365.
Еще раз отметим – его история до того, как он был найден Бриньольвом, не известна. Но по орфографическим и палеографическим данным устанавливается, что он написан в Исландии во второй половине XIII в. Из характера ошибок в кодексе очевидно, что он представляет собой список с несколько более древней рукописи. Об этой более древней рукописи ничего не известно.
Королевский кодекс состоит из 45-ти листов размером около 19 на 13 см. В нем шесть тетрадей: пять по 8 листов каждая и одна, последняя, из 5-ти листов. Между четвертой и пятой тетрадями кодекса есть лакуна: по-видимому, не хватает целой тетради, 8-ми листов. Лакуна эта доставила много хлопот исследователям. На основании заголовков и абзацев в кодексе содержание его обычно делят на 29 песен — 10 мифологических и 19 героических. Между отдельными песнями, а иногда и между строфами одной песни, попадается проза, связующая, поясняющая или дополняющая текст песен. Некоторые из песен сохранились (частично или целиком) в других рукописях, а именно: 6 песен (2 целиком и 4 частично) сохранились в рукописи начала XIV в., хранящейся в собрании Арни Магнуссона в библиотеке Копенгагенского университета (сокращенно она называется AM 748); вариант одной песни, а именно «Прорицания вёльвы», сохранился в другой рукописи начала XIV в. (она называется Hauksbok); фрагменты и пересказы ряда песен есть в рукописях «Эдды» Снорри Стурлусона, «Саги о Вёльсунгах» и «Рассказа о Норна-Гесте» — исландских прозаических произведений XIII в. Сравнение рукописного материала, и особенно CR 2365 и рукописей книги Снорри Стурлусона, показывает, что тексты восходят к различным устным вариантам и бытовали до записи в устной традиции.
Название «Эдда» претерпело в дальнейшем еще некоторое расширение. Дело в том, что песни, аналогичные по стилю, стихосложению и содержанию тем песням, которые представлены в CR 2365, есть в некоторых других древнеисландских рукописях. Все такие песни, вместе с песнями основной рукописи, стали называться «эддической поэзией», или поэзией «эддического стиля». Эддическая поэзия отличается от поэзии скальдической тем, что авторы ее не известны, ее форма сравнительно безыскусна, а ее содержание — древние сказания о богах и героях или правила житейской мудрости. Вся древнеисландская поэзия распадается на эти два вида поэтического искусства — поэзию скальдов и эддическую поэзию. Впрочем, встречаются, конечно, и произведения промежуточного характера. В издания «Старшей Эдды» принято включать, кроме песен основной рукописи, и некоторые из других эддических песен, а именно те, которые всего ближе по содержанию к песням основной рукописи. Но количество таких дополнительных песен меняется от издания к изданию. Всего чаще ими бывали «Сны Бальдра», «Песнь о Хюндле», «Песнь о Риге» и «Песнь о Свипдаге».
Позднее в сборник были включены также «Песнь о Хлёде» и «Песнь валькирий», но не включена «Песнь о Свипдаге» (она сохранилась только в поздних бумажных списках и, по-видимому, представляет собой подражание песням «Эдды»). В древнеисландской литературе есть еще много других песен эддического стиля. Так, в немецкий перевод «Эдды» Ф. Генцмера включено 26 песен, которых нет в CR 2365.
Все же знаменитыми стали только те песни, которые есть в CR 2365 или непосредственно примыкают к песням этой рукописи. Текст их издавался свыше тридцати раз, не считая частичных изданий, а в переводе (на шестнадцать различных европейских языков) — свыше ста пятидесяти раз. Слава их может сравниться только со славой «Илиады» и «Одиссеи». Изданием их занимались крупнейшие филологи-германисты, начиная с Якова Гримма и Расмуса Раска. Подготовка их издания требовала кропотливейшей текстологической работы. Достаточно сказать, что первое полное издание «Старшей Эдды» — копенгагенское издание с латинским подстрочником — выходило в течение сорока одного года (1787 – 1828 гг.), а издание, снабженное наиболее полным введением, глоссарием и комментариями, — издание Сеймонса и Геринга, — в течение сорока трех лет (1888 – 1931 гг.) и устарело до того, как вышел его последний том.
Классическим остается издание выдающегося норвежского филолога Суфюса Бюгге (1867 г.), в котором впервые была дана точная и полная картина рукописного материала.
Софус Бугге (1833 — 1907 гг.) — норвежский языковед, исследователь Эдды.
Некоторые теории, которые выдвигал Софус Бугге в своих работах:
- Теория о происхождении рунического письма. В 1899 г. Бугге предложил греческую теорию, согласно которой готы соприкасались с эллинской культурой на побережье Чёрного моря, заимствовали у греков письменные знаки, видоизменили их, а потом привезли на свою скандинавскую родину.
- Теория о звуковом значении рун. В 1865 г. Бугге предположил, что руны ^ и Y (младшнруническое Y) могли обозначать разные звуки. При этом учёный отмечал, что не может решить, какой именно звук обозначало Y в каждой конкретной надписи.
- Теория о происхождении скандинавских легенд о богах и героях. В работе 1881 г. «Исследование происхождения скандинавских легенд о богах и героях» Бугге предположил, что почти все мифы в древнескандинавской литературе происходят от христианских и позднеклассических концепций.
- Теория о основе эддических поэм и ранних саг. Бугге утверждал, что они в значительной степени основаны на христианской и латинской традиции, импортированной в скандинавскую литературу через АнглиюСледует признать, в тексте «Старшей Эдды» много морфологических и синтаксических архаизмов, много слов, которые нигде больше не встречаются и, видимо, устарели уже в XIII в. Но архаизмы не оставались в песнях нетронутыми. Они подновлялись или заменялись, вероятно, еще в устной традиции. Это видно из их фонетической формы. Поэтому язык рукописи — это все же язык второй половины XIII в. Раньше было принято восстанавливать так называемую первоначальную языковую форму песен и ставить более старые языковые формы на место тех, которые представлены в рукописи. Сеймонс и Геринг часто делали это. Именно поэтому их издание устарело до того, как вышел его последний том. Теперь это делается все меньше и меньше: становится очевидным, что восстановить первоначальную языковую форму песен невозможно.
Так же обстоит дело с порядком строф и строк в песнях. Раньше было принято искать в песнях позднейшие вставки (интерполяции) и первоначальную форму. Путем удаления предполагаемых вставок, всевозможных перестановок и даже досочинения добивались сглаживания всех противоречий и абсолютной логичности в композиции песни. В результате такой «высшей критики текста», как это называли немецкие филологи, от песни иногда оставалось буквально меньше четверти (так, например, поступали с «Речами Гримннра»). То же самое делали и переводчики. Так, в немецком переводе «Эдды», выполненном Ф. Генцмером под редакцией А. Хойслера, видного немецкого специалиста по древнегерманской поэзии, — переводе, который справедливо считается образцовым в отношении стиля и стихосложения, — строфы в песнях перетасованы, сокращены или расширены, из одной песни сделано несколько, в соответствии с представлениями Хойслера о первоначальной форме песен. Но дело в том, что разные исследователи восстанавливают первоначальную форму песен совершенно различно, в зависимости от их вкусов и взглядов. Поэтому становится все более очевидным, что восстановить ее невозможно.
Большинство исследователей склоняется сейчас к тому, что песнь эта возникла в Исландии в эпоху, переломную между язычеством и христианством, а именно во второй половине или конце X в., и что она в основном языческая, хотя возможно, что некоторые ее элементы — такие, как идея вины и наказания, осуждения жажды золота, признание женщины виновницей всех бед, — неосознанно заимствованы из христианской религии.
Непоследовательность в нумерации строф отражает перестановку в издании С. Бюгге.
Вёльва — прорицательница, колдунья. Вся песнь вложена в уста вёльвы, которая вещает, выполняя просьбу Одина, причем она то говорит о себе в первом лице («великанов я помню» и так далее), то в третьем («помнит войну она»). Такое чередование встречается в древнеисландских песнях.
Одна часть (строфы 1-95 и 103) представляет собой собрание строф, содержание которых — правила житейской мудрости. Едва ли название «Речи Высокого» (то есть речи Одина) относится к этой части: «я», которое кое-где появляется в этой части саги, не проявляет ничего характерного для Одина. По общему мнению, в этой части нет никаких следов влияния христианства. Впрочем, нет в ней также и упоминаний языческих богов или мифов и веры в магию или силу судьбы. В некоторых из строф проглядывают черты природы (норвежской, а не исландской). Обычно считается, что эта часть — древнейший слой в «Старшей Эдде».
Еще одна часть – строфы 84 и 91-95 образуют как бы переход к рассказу Одина о том, как его обманула одна женщина — дочь (или жена?) некоего Биллинга. Никакой мифологической основы здесь, по-видимому, нет, и возник этот рассказ, вероятно, уже в христианскую эпоху.
Следующая часть (строфы 104-110) в ней Один рассказывает о том, как он соблазнил Гуннлёд, дочь великана Суттунга, и благодаря этому добыл мед поэзии. Миф о том, как Один добыл мед поэзии, подробно рассказывается в «Младшей Эдде». Сюжет следующий: при заключении мира между асами и ванами слюна тех и других была собрана в сосуд и из нее сделан мудрый человек по имени Квасир. Карлики — Фьялар и Галар — убили Квасира и смешали его кровь с пчелиным медом. Всякий, кто пил получившийся таким образом напиток, «мед поэзии», становился поэтом или мудрецом. Карлики затем убили великана Гиллинга (который был замешан в преступлении), и им пришлось отдать мед поэзии как выкуп Суттунгу, сыну Гиллинга. Суттунг держал мед поэзии в горе Хнитбьёрг под охраной своей дочери Гуннлёд. Но, он был похищен Одином и доставлен в Асгард. Некоторые современные исследователи возводят этот миф к эпохе индоевропейской общности.
Еще одна часть – Loddfafnismal (строфы 112-137). Эта часть представляет собой ряд жизненных советов, которые «я» (но едва ли Один) дает некоему Лоддфафниру. Советы эти похожи на правила житейской мудрости в первой части «Речей Высокого». Специалисты предполагают, что они представляют собой переработку каких-то более древних строф.
Строфы 138-145 состоят из рассказа Одина о том, как он принес самого себя в жертву, повесившись на мировом древе, чтобы обрести знание рун, и нескольких строф о рунах и жертвоприношениях. По-видимому, это фрагменты культовой языческой поэзии.
Ljodatal – строфы 111 и 146-164. Эта часть представляет собой перечень 18 различных заклинаний, произносимых Одином.
Упоминание Гуннлёд в строфе 13 и Фьялара (возможно, великана Суттунга) в строфе 14 свидетельствует о том, что эти строфы представляют собой фрагменты рассказа Одина о похищении меда поэзии, и похожи на фрагменты третьей части «Речей Высокого».
При этом Вафтруднир — имя великана, буквально — «сильный в запутывании». Считалось, что великаны вообще были сильны в древней мудрости, поскольку они древнее богов.
Альвхейм – «жилище альвов».
Андхримнир – имя повара в Вальгалле. Так же как Сехримнир (имя вепря (кабана), который оживает каждый раз после того, как он съеден обитателями Вальгаллы) и Эльдхримнир (название котла, в котором варят этого волшебного вепря).
Арвак и Альсвинн – «ранний» и «быстрый», имена коней, которые тащат солнце. Кузнечные меха, положенные им под плечи, должны, по-видимому, раздувать солнце.
Асгард – жилище асов (богов).
Аск и Эмбла – первые люди на земле, буквально «ясень» и «ива».
Асы – боги.
Атли – король гуннов Аттила,
Бальдр – светлый бог, сын Одина и Фригг, брат Тора. Миф о его смерти, который сохранился в «Младшей Эдде». Бальдра, любимого сына Одина и Фригг, мучили зловещие сны. Он рассказал о них асам, и тогда Фригг взяла клятву со всех вещей, что они не будут вредить Бальдру. Боги забавлялись тем, что они бросали в него копьями и камнями, и ничто не вредило ему. Узнав у Фригг, что она не взяла клятвы только с побега омелы, Локи срезал его, подговорив слепого бога Хёда бросить его в Бальдра, и направил руку Хёда. Бальдр был поражен насмерть, и все боги оплакивали его. Пока его тело лежало на костре, бог Хермод по просьбе Фригг поехал к Хель (повелительнице мертвых и подземного царства, дочери Локи), чтобы попытаться вернуть Бальдра из ее царства. Но Хель поставила условием его возвращения – чтобы все живое и мертвое в мире его оплакивало. И все живое и неживое стало его оплакивать. Но в одной пещере сидела великанша по имени Тёкк и не плакала, и это был Локи. И Бальдр остался в царстве Хель.
Бильскирнир – название жилища Тора.
Бримир – то же, что и Имир (древнейший из великанов; его другое имя – Блаин).
Бюггвир и Бейла – исследователи предполагают, что первый был покровителем посевов, а вторая – покровительница скотоводства.
Вадгельмир – река в Хель.
Вальгалла – жилище Одина.
Вальгринд – «ворота мертвых», название ворот Вальгаллы.
Ваны – боги плодородия.
Верланд – «страна людей».
Видар – сын Одина, который отмстит за него во время гибели богов.
Видрир – он же Один.
Война между асами и ванами. Содержание этого мифа, по-видимому, следующее. Ваны (боги Ньёрд, Фрейр и Фрейя) послали асам Гулльвейг (что значит «сила золота») – женщину, воплощающую жадность к золоту. Один пытался ее уничтожить, но она снова рождалась и, под именем Хейд (обычное, имя колдуний), творила зло. Тогда асы стали совещаться, брать ли им выкуп с ванов (по другим толкованиям – платить ли им выкуп ванам или принять их в свою среду, платить ли им выкуп ванам или взять с них выкуп, одни ли асы должны платить выкуп). Соглашение не состоялось, и Один начал войну с ванами, метнув в них копье (по обычаю, вождь должен был перед началом битвы метнуть копье во вражеское войско, тем самым посвящая его богу войны). Асы терпели поражение, но в конце концов между асами и ванами был заключен мир, и они обменялись заложниками, которыми были Хёнир и Мимир от асов и Ньёрд и Фрейр от ванов. При заключении мира между асами и ванами слюна тех и других была собрана в сосуд и из нее сделан мудрый человек по имени Квасир. Два карлика – Фьялар и Галар – убили Квасира и смешали его кровь с пчелиным медом. Всякий, кто пил получившийся таким образом напиток, то есть «мед поэзии» (Одрёрир), становился поэтом или мудрецом. Карлики затем убили великана Гиллинга, и им пришлось отдать мед поэзии как выкуп Суттунгу, сыну Гиллинга. Суттунг держал мед поэзии в горе Хнитбьёрг под охраной своей дочери Гуннлёд. Желая добыть мед поэзии, Один нанялся работать к Бауги, брату Суттунга, назвавшись Бёльверком («злодеем») и предварительно погубив девятерых работников Суттунга. В награду за работу он потребовал глоток меда поэзии. Бауги привел Одина к Суттунгу, но тот не дал ему ни глотка. Тогда Бауги просверлил гору буравом по имени Рати, Один проскользнул в образе змеи в отверстие, проник к Гуннлёд, соблазнил ее, выпил весь мед и, приняв образ орла, вернулся в Асгард, где мед поэзии с тех пор хранится.
Гарм – чудовищный пес, охраняющий преисподнюю (Нифльхель).
Гаут – одно из имен Одина.
Гауты – скандинавское племя. Страна, где они жили, называлась Гаутланд (современное Ёталанд в Швеции).
Гевьон – богиня, о которой известно из датского сказания, что она отпахала от Швеции остров Зеландию плугом, запряженным четырьмя ее сыновьями, превращенными в быков.
Гери и Фреки – «жадный» и «прожорливый», имена волков Одина.
Герои Отца Дружин – эйнхерии, то есть воины, живущие у Одина в Вальгалле, Отец дружин – Один.
Гибель Хрунгнира – молот Тора. Хрунгнир – имя великана, которого убил Тор.
Гримнир – «скрывающийся под маской», одно из имен Одина.
Гунгнир – копье Одина.
Гуннар – бургундский король Гундахарий
Гусята валькирий – вороны.
Девы Одина – валькирии.
Дети Хеймдалля – люди.
Драупнир – кольцо, которое было положено Одином на погребальный костер его сына Бальдра и послано Бальдром назад Одину через Хермода.
Древо предела – ясень Иггдрасиль, мировое древо. Его ветви раскинуты над всем миром и являются его пределом в пространстве. Иггдрасиль – буквально «конь Одина». Один однажды повесился на этом древе (пронзив самого себя копьем), чтобы приобрести тайные знания (знание рун).
Ермунрекк – остготский король Германарих (Эрманарих),
Ёрмунганд – мировой змей (он же Пояс мира), порождение Локи.
Ётун – великан.
Ётунхейм – жилище или страна великанов.
Железный Лес – жилище ведьм.
Залог Владыки – глаз Одина, который он оставил как залог в источнике мудреца Мимира, получив от него мудрость. Мимир был брат Бестлы, матери Одина.
Зима великанов – зима, которая будет предшествовать гибели богов. Она будет длинна, как три зимы, и ее переживет только одна человеческая пара (Лив и Ливтрасир).
Игг – «страшный», одно из имен Одина.
Идунн – богиня, обладающая омолаживающими яблоками. Буквально – «обновляющая».
Ингви – бог Фрейр. Считается, что Фрейр был родоначальником шведских и датских конунгов (Инглингов).
Йоль – языческий праздник, связанный с культом плодородия и праздновавшийся в середине зимы. Считалось, что злые силы особенно опасны в это время.
Карл – «мужчина», «старик», также «свободный, не имеющий наследственной земли», то есть «батрак».
Лейфтр – река в Хель.
Лерад – он же ясень Иггдрасиль.
Лофт – он же Локи.
Мидгард – мир, обитаемый людьми. Буквально – «средняя ограда, среднее огороженное пространство».
Мост асов – радуга. Называется также Бильрёст или Биврёст – «трясущаяся дорога».
Нифлунги (немецкое – Нибелунги) – или как в саге Гьюкунги, дети Гьюки. Первоначально, в южногерманском сказании, нибелунги – это карлики (альбы), сокровищем которых завладел Сигурд. Потом это название распространилось на тех, кто завладел сокровищем после смерти Сигурда, то есть на Гуннара и Хёгни (братьев Гудрун (жены Сигурда)) и весь род Гьюкунгов, а также на любой род героев. По народной этимологии также Хнифлунги.
Ньёрд – славящийся своим богатством бог мореплавания, рыболовства, охоты. Первоначально – бог плодородия, как все боги из рода ванов. Имя его тождественно имени богини плодородия Нерты, которая, по словам Тацита, почиталась германцами в начале нашей эры. В мифе о нем есть пережитки матриархата: Фрейр и Фрейя – его дети от брака с родной сестрой.
Од – муж Фрейи.
Ожерелье Брисингов – знаменитое сокровище Фрейи (или Фригг).
Пламя Сурта – мировой пожар, который произойдет во время гибели богов.
Поклажа Грани – золото. Грани – конь Сигурда.
Псы Видрира – волки. Видрир – Один.
Рог Гьяллархорн – рог Хеймдалля. Его сопоставляют с трубой архангела в христианской мифологии.
Руны смерти – магические руны, вырезанные на оружии, чтобы придать ему губительную силу.
Сальгофнир – петух в Вальгалле, который будит утром обитающих там героев – эйнхериев.
Сигмунд – отец Сигурда и сын Вёльсунга. Один вонзил меч в дерево, которое стояло в доме Вёльсунга, с тем чтобы этим мечом владел тот, кто сможет его выдернуть. Это удалось только Сигмунду, который с тех пор всегда сражался этим мечом, пока тот в последней битве Сигмунда не сломался о копье Одина.
Сигюн – верная жена Локи (пыталась смягчить его наказание, полученное от оскорбленных им асов).
Сидграни – он же Один. Буквально – «длинная борода».
Скади – жена Ньёрда, покровительница охоты. Атрибуты ее (так же, как и бога Улля) – лук и лыжи. Первоначально она, вероятно, была богиней плодородия в ее зимней ипостаси.
Скидбладнир – «построенный из дощечек». Чудесный корабль, который всегда имеет попутный ветер и может стать таким маленьким, что умещается в кармане.
Скьёльдунги, Скильвинги, Аудлинги и Ильвинги – скандинавские знатные роды.
Славный Ильвинг – Сигмунд, отец Хельги и также Сигурда Убийцы Фафнира. Первоначально Ильвинги – датский род, но часто они отождествлены с Вёльсунгами. Вёльсунги и Ильвинги – первоначально эти родовые названия не были тождественны: Вёльсунги – южногерманский род, Ильвинги – датский.
Соколы Одина – вороны.
Сокровище Рейна – сокровище, которым завладел Сигурд, убив Фафнира, и которое впоследствии (но не Сигурдом, а Гьюкунгами!) было спрятано на дне Рейна.
Сурт – подземный великан, правящий огнем, буквально «черный». Исследователи предполагают, что он – отражение исландских вулканов.
Сыны Бора (или Бури) – Один и его братья, Вили и Ве.
Трэль – «раб».
Тунд (1) – еще одно имя Одина.
Тунд (2) – «вздувшаяся», река, окружающая Вальгаллу.
Тьодвитнир – он же волк Фенрир.
Тюрвинг – знаменитый меч, выкованный карликами для короля Сваврлами и доставшийся Ангантюру от его отца Хейдрека. Сказание о мече Тюрвинге образует связующую нить в «Саге о Хейдреке».
Убийца Фафнира – меч Грам (оружие Сигурда, которым он убил дракона Фафнира).
Унн – одна из дочерей морского великана Эгира. Буквально – «волна».
Урд – одна из норн. Буквально «судьба».
Фенг или Фьёльнир – имена Одина.
Фенрир – порождение Локи, чудовищный волк, который проглотит солнце. Его когда-то связали боги (при этом своей рукой поплатился бог Тюр). Когда он (волк) вырвется, начнется гибель богов.
Форсети – «председатель тинга». Бог этот был известен еще в Норвегии, куда его культ проник, по-видимому, от фризов.
Фраккланд – страна франков, Франция.
Хвергельмир – «кипящий котел», источник в Нифльхейме.
Хейдрек – герой «Саги о Хейдреке», отец Ангантюра и Хлёда. В «Видсиде» ему соответствует Хеадорик.
Хейдрун – коза, которая пасется на крыше Вальгалды.
Херсиры – племенные вожди в Норвегии до образования государства.
Хёльд – наследственный землевладелец, полноправный бонд.
Хенгикьёфт – одно из имен Одина. Буквально – «с отвисшей челюстью».
Химинбьёрг – «небесные горы».
Хлейдр – древняя резиденция датских конунгов, современное Лайре (около Роскиле).
Хлидскьяльв – престол в Вальгалле, на котором смеют сидеть только Один и его жена Фригг.
Хлодюн потомок – Тор (он же Страж Мидгарда). Великанша Хлодюн, или Фьёргюн, – мать Тора. По другой версии мать Тора – великанша Ёрд (буквально – «земля») – возлюбленная Одина, и Сын Ёрд – Тор.
Хникар – одно из имен Одина.
Хримтурсы – «великаны инея».
Хродвитнир – он же волк Фенрир.
Хрофт – другое имя Одина
Хугин и Мунин – производные от «huga» – «думать» и «muna» – «помнить», имена воронов Одина.
Язык оригинала — древнеисландский. Песни имеют строфическую форму (8- и 6-строчные строфы) и сложены древнегерманским аллитерационным стихом.
Сборник включает 10 мифологических и 19 героических песен. Они не составляют сюжетного единства и неоднородны в жанровом отношении: наряду с повествованиями представлены изречения, поучения, прорицания, состязания в мудрости, перебранки, плачи.
Этот сборник создан во второй половине XIII в. неизвестным автором. Предыстория рукописи неизвестна.
«Старшая Эдда» связана с другими эпосами, в частности с англосаксонским и немецким эпосом. В «Старшей Эдде» встречаются мотивы и персонажи, знакомые по англосаксонскому эпосу. Большая часть героических песен сборника принадлежит к циклу о Вёльсунгах и Нифлунгах (Нибелунгах), который восходит к сказаниям южно-германского происхождения и отчасти основан на исторических событиях времён Великого переселения народов (IV – VII вв.).
«Старшая Эдда» повлияла на другие эпические сказания Средневековья, например, на «Песнь о Роланде» или цикл о короле Артуре и его рыцарях.
При этом «Старшая Эдда» отличается от других эпосов объёмом: в отличие от пространных произведений англосаксонского и немецкого эпоса, песни «Старшей Эдды» невелики по объёму и нередко посвящены одному эпизоду.
Итак …
Песни о богах и героях, условно объединяемые названием «Старшая Эдда» (название «Эдда» было дано в XVII в. первым исследователем рукописи, который перенес на нее наименование книги исландского поэта и историка XIII в. Снорри Стурлусона, так как Снорри в рассказе о мифах опирался на песни о богах; поэтому трактат Снорри принято называть «Младшей Эддой», а собрание мифологических и героических песен — «Старшей Эддой»; при этом этимология слова «Эдда» неясна.), сохранились в рукописи, которая датируется второй половиной XIII в.
 |  |
Снорри Стурлусон (Snorri Sturluson) — исландский скальд, прозаик, историограф и политик. Больше всего известен как автор «Младшей Эдды» — сборника скандинавских мифологических сюжетов. Таким образом, «Младшая Эдда» — состоит из «Видения Гюльви», где излагаются сюжеты скандинавской мифологии, «Языка поэзии» (руководство по использованию языковых приёмов) и «Перечня размеров» (список скальдических стихов). Общепринято, что Снорри — автор «Круга земного» (Heimskringla), хотя некоторые учёные это мнение оспаривают. «Круг Земной» — обширный свод саг, посвящённых норвежским конунгам от легендарных времён вплоть до 1177 г. Ему, также приписывают авторство «Саги об Эгиле» и «Отдельной саги об Олаве Святом».
Он родился примерно в 1178 г. в Хвамм. Принадлежал к знатному роду Стурлунгов. С трёх или четырёх лет рос в доме Йона Лофтссона, родственника норвежских королей, в Одди. Благодаря этому получил хорошее образование. Снорри активно участвовал в общественной жизни Исландии, дважды избирался законоговорителем на альтинге. Умер 23 сентября 1241 г. в Рейкхольте.
Неизвестно, была ли эта рукопись (Старшая Эдда) первой, либо у нее были какие-то предшественники. Предыстория рукописи так же неизвестна, как и предыстория рукописи «Беовульфа». Существуют, кроме того, некоторые другие записи песен, также причисляемых к эддическим. Неизвестна и история самих песен, и на этот счет выдвигались самые различные точки зрения и противоречащие одна другой теории. Диапазон в датировке песен нередко достигает нескольких столетий. Не все песни возникли в Исландии: среди них имеются песни, восходящие к южногерманским прототипам; в «Эдде» встречаются мотивы и персонажи, знакомые по англосаксонскому эпосу; немало было, видимо, принесено из других скандинавских стран. Не останавливаясь на бесчисленных контроверзах по поводу происхождения «Старшей Эдды», отметим только, что в самом общем виде развитие в науке шло от романтических представлений о чрезвычайной древности и архаической природе песен, выражающих «дух народа», к трактовке их как книжных сочинений средневековых ученых — «антикваров», которые подражали старинной поэзии и стилизовали под миф свои религиозно-философские воззрения.Он родился примерно в 1178 г. в Хвамм. Принадлежал к знатному роду Стурлунгов. С трёх или четырёх лет рос в доме Йона Лофтссона, родственника норвежских королей, в Одди. Благодаря этому получил хорошее образование. Снорри активно участвовал в общественной жизни Исландии, дважды избирался законоговорителем на альтинге. Умер 23 сентября 1241 г. в Рейкхольте.
Ясно одно: песни о богах и героях были популярны в Исландии в XIII в. Можно полагать, что, по крайней мере, часть их возникла намного раньше, еще в бесписьменный период. В отличие от песен исландских поэтов-скальдов, почти для каждой из коих мы знаем автора, эддические песни анонимны. Мифы о богах, рассказы о Хельги, Сигурде, Брюнхильд, Атли, Гудрун были общенародным достоянием, и человек, пересказывавший или записавший песнь, даже пересоздавая ее, не считал себя ее автором. Перед нами — эпос, но эпос очень своеобразный. Это своеобразие не может не броситься в глаза при чтении «Старшей Эдды» после «Беовульфа». Вместо пространной, неторопливо текущей эпопеи здесь перед нами — динамичная и сжатая песнь, в немногих словах или строфах излагающая судьбы героев или богов, их речи и поступки. Специалисты объясняют эту необычную для эпического стиля «спрессованность» эддических песен спецификой исландского языка. Но нельзя не отметить и еще одно обстоятельство. Произведение, подобное «Беовульфу» или «Песни о нибелунгах», вмещает в себя несколько сюжетов, множество сцен, объединяемых общими героями и временной последовательностью, тогда как песни «Старшей Эдды» обычно (хотя и не всегда) сосредоточивают внимание на одном эпизоде. Правда, большая их «отрывочность» не мешает наличию в тексте песен разнообразных ассоциаций с сюжетами, которые разрабатываются в других песнях, вследствие чего изолированное чтение отдельно взятой песни затрудняет ее понимание, — разумеется, понимание современным читателем, ибо средневековые исландцы, можно не сомневаться, знали и остальное. Об этом свидетельствуют не только разбросанные по песням намеки на события, в них не описываемые, но и кеннинги. Если для понимания кеннинга типа «земля ожерелий» (женщина) или «змея крови» (меч) достаточно было лишь привычки, то такие кеннинги, как, например, «страж Мидгарда», «сын Игга», «сын Одина», «потомок Хлодюн», «муж Сив», «отец Магни» или «хозяин козлов», «убийца змея», «возничий», предполагали у читателей или слушателей знание мифов, из которых только и можно было узнать, что во всех случаях подразумевался бог Тор.
Песни о богах и героях в Исландии не «превращались» в обширные эпопеи, как это имело место во многих других случаях (В «Беовульфе» 3182 стиха, в «Песни о нибелунгах» втрое больше (2379 строф по четыре стиха в каждой), тогда как в самой длинной из эддических песен, «Речах Высокого», всего 164 строфы (число стихов в строфах колеблется), и ни одна другая песнь, кроме «Гренландских речей Атли», не превышает сотни строф.). Конечно, сама по себе длина поэмы мало о чем говорит, но контраст тем не менее разительный. Сказанное не означает, что эддическая песнь во всех случаях ограничивалась разработкой одного эпизода. В «Прорицании вёльвы» сохранилась мифологическая история мира от его создания и до предрекаемой колдуньей гибели вследствие проникшего в него зла и даже до возрождения и обновления мира. Ряд этих сюжетов затрагивается и в «Речах Вафтруднира» и в «Речах Гримнира». Эпический охват характеризует и «Пророчество Грипира», где как бы подводится итог всего цикла песен о Сигурде. При этом самые широкие картины мифологии или героической жизни в «Старшей Эдде» всегда даются очень лаконично. Это особенно видно в так называемых «тулах» — перечнях мифологических (а иногда и исторических) имен («Прорицание вёльвы», «Речи Гримнира», «Песнь о Хюндле».). Современного читателя обилие имен собственных, даваемых к тому же без дальнейших пояснений, ставит в тупик, — они ничего ему не говорят. Но для скандинава той эпохи времени дело обстояло совершенно иначе. С каждым именем в его памяти связывался определенный эпизод мифа или героической эпопеи, и это имя служило ему как бы знаком, который обычно нетрудно было расшифровать. Для понимания того или иного имени современный специалист-исследователь вынужден обращаться к справочникам, память же средневекового исландца, была иной, и при встрече с этим именем в его сознании развертывался весь относящийся к нему рассказ. Иными словами, в сжатой и сравнительно немногословной эддической песни «закодировано» куда больше содержания, чем это может показаться непосвященному (современному) человеку.
Отмеченные обстоятельства — то, что некоторые черты песен «Старшей Эдды» на современный вкус кажутся странными и лишенными эстетической ценности (ибо какое же художественное наслаждение можно ныне получить от чтения неведомо чьих имен!), равно и то, что песни эти не развертываются в широкую эпопею, наподобие произведений англосаксонского и немецкого эпоса, — свидетельствуют об их архаичности. В песнях широко применяются фольклорные формулы, клише и иные стилистические приемы, характерные для устного стихосложения. Типологическое сопоставление «Старшей Эдды» с другими памятниками эпоса также заставляет отнести ее генезис к весьма отдаленным временам, во многих случаях к более ранним, чем начало заселения Исландии скандинавами в конце IX — начале X вв. Хотя сохранившаяся рукопись «Эдды» — младшая современница «Песни о нибелунгах», эддическая поэзия отражает более раннюю стадию культурного и общественного развития. Объясняется это тем, что в Исландии и в XIII в. не были изжиты доклассовые отношения и несмотря на принятие христианства еще в 1000 г. исландцы усвоили его сравнительно поверхностно и сохранили живую связь с идеологией языческой поры.
Да, в «Старшей Эдде» можно найти следы христианского влияния, но в целом ее дух и содержание очень от него далеки. Это скорее дух воинственных викингов, и, вероятно, к эпохе викингов, периоду широкой военной и переселенческой экспансии скандинавов (IX – XI вв.), восходит немалая часть эддического поэтического наследия. Герои песен «Эдды» не озабочены спасением души, посмертная награда — это долгая память, оставляемая героем среди людей, и пребывание павших в бою витязей в чертоге Одина, где они пируют и заняты воинскими забавами.
Обращает на себя внимание разные стили песен, трагических и комических, элегических монологов и драматизированных диалогов, поучения сменяются загадками, прорицания — повествованиями о начале мира. Напряженная риторика и откровенная дидактичность многих песен контрастируют со спокойной объективностью повествовательной прозы исландских саг. Этот контраст заметен и в самой «Эдде», где стихи нередко перемежаются прозаическими кусками. Может быть, то были добавленные позднее комментарии, но не исключено, что сочетание поэтического текста с прозой образовывало органическое целое еще и на архаической стадии существования эпоса, придавая ему дополнительную напряженность.
Эддические песни не составляют связного единства, и ясно, что до нас дошла лишь часть их. Отдельные песни кажутся версиями одного произведения; так, в песнях о Хельги, об Атли, Сигурде и Гудрун один и тот же сюжет трактуется по-разному. «Речи Атли» иногда истолковывают как позднейшую расширенную переработку более древней «Песни об Атли».
В целом же все эддические песни подразделяются на песни о богах и песни о героях. Песни о богах содержат богатейший материал по мифологии, это наш важнейший источник для познания скандинавского язычества (правда, в очень поздней, так сказать, «посмертной» его версии).
Образ мира, выработанный мыслью народов Северной Европы, во многом зависел от образа их жизни. Скотоводы, охотники, рыбаки и мореходы, в меньшей мере земледельцы, они жили в окружении суровой и слабо освоенной ими природы, которую их богатая фантазия легко населяла враждебными силами. Центр их жизни — обособленный сельский двор. Соответственно и все мироздание моделировалось ими в виде системы усадеб. Подобно тому как вокруг их усадеб простирались невозделанные пустоши или скалы, так и весь мир мыслился ими состоящим из резко противопоставленных друг другу сфер: «срединная усадьба» (Мидгард), то есть мир человеческий, окружена миром чудищ, великанов, постоянно угрожающих миру культуры; этот дикий мир хаоса именовали Утгардом (буквально: «то, что находится за оградой, вне пределов усадьбы»; в состав Утгарда входят Страна великанов — ётунов, Страна альвов — карликов.). Над Мидгардом высится Асгард — твердыня богов — асов. Асгард соединен с Мидгардом мостом, образованным радугой. В море плавает мировой змей, тело его опоясывает весь Мидгард. В мифологической топографии народов Севера важное место занимает ясень Иггдрасиль, связывающий все эти миры, в том числе и нижний — царство мертвых Хель.
Рисующиеся в песнях о богах драматические ситуации обычно возникают как результат столкновений или соприкосновений, в которые вступают разные миры, противопоставленные один другому то по вертикали, то по горизонтали. Один посещает царство мертвых — для того, чтобы заставить вёльву открыть тайны грядущего, и страну великанов, где выспрашивает Вафтруднира. В мир великанов отправляются и другие боги (для добывания невесты или молота Тора). Однако песни не упоминают визитов асов или великанов в Мидгард. Противопоставление двух разных миров культуры общее и для эддических песен, и для «Беовульфа»; как мы знаем, в англосаксонском эпосе земля людей тоже именуется «срединным миром». При всех различиях между памятниками и сюжетами и здесь, и там мы сталкиваемся с темой борьбы против носителей мирового зла — великанов и чудовищ.
Как Асгард представляет собой идеализированное жилище людей, так и боги скандинавов во многом подобны людям, обладают их качествами, включая и пороки. Боги отличаются от людей ловкостью, знаниями, в особенности — владением магией, но они — не всеведущи по своей природе и добывают знания у более древних родов великанов и карликов. Великаны — главные враги богов, и с ними боги ведут непрекращающуюся войну. Глава и вождь богов Один и иные асы стараются перехитрить великанов, тогда как Тор борется с ними с помощью своего молота Мьёлльнира. Борьба против великанов — необходимое условие существования мироздания; не веди ее боги — великаны давно погубили бы и их самих, и род людской. В этом конфликте боги и люди оказываются союзниками. Тора часто называли «заступником людей». Один помогает мужественным воинам и забирает к себе павших героев. Он добыл мед поэзии, принеся самого себя в жертву, добыл руны — священные тайные знаки, при помощи которых можно творить всяческое колдовство. В Одине видны черты «культурного героя» — мифического предка, наделившего людей необходимыми навыками и знаниями.
Антропоморфность асов сближает их с богами античности, однако, в отличие от последних, асы не бессмертны. В грядущей космической катастрофе они вместе со всем миром погибнут в борьбе с мировым волком. Это придает их борьбе против чудовищ трагический смысл. Подобно тому как герой эпоса знает свою судьбу и смело идет навстречу неизбежному, так и боги: в «Прорицании вёльвы» колдунья вещает Одину о близящейся роковой схватке. Космическая катастрофа явится результатом морального упадка, ибо асы некогда нарушили данные ими обеты, и это ведет к развязыванию в мире сил зла, с которыми уже невозможно совладать. Вёльва рисует впечатляющую картину расторжения всех священных связей: см. строфу 45 ее пророчеств, где предрекается самое страшное, что может случиться с человеком, на взгляд членов общества, в котором еще сильны родовые традиции, — вспыхнут распри между родственниками, «братья начнут биться друг с другом…».
Эллинские (греческие) боги имели среди людей своих любимчиков и подопечных, которым всячески помогали. Главное же у скандинавов — не покровительство божества отдельному племени или индивиду, а сознание общности судеб богов и людей в их конфликте с силами, несущими упадок и окончательную гибель всему живому. Поэтому вместо светлой и радостной картины эллинской мифологии эддические песни о богах рисуют полную трагизма ситуацию всеобщего мирового движения навстречу неумолимой судьбе.
Герой перед лицом Судьбы — центральная тема героических песен. Обычно герой осведомлен о своей участи: либо он одарен способностью проникать в будущее, либо ему кто-то открыл его. Знание судьбы не повергает героя в фаталистическую апатию и не побуждает его пытаться уклониться от грозящей ему гибели; напротив, будучи уверен в том, что выпавшее ему в удел неотвратимо, он бросает вызов судьбе, смело принимает ее, заботясь только о посмертной славе. Приглашенный в гости коварным Атли (супругом Гудрун) Гуннар (брат Гудрун) заранее знает о подстерегающей его опасности (он видит кольцо сестры, обвязанное волчьим волосом – знаком предательства), но без колебаний отправляется в путь: так велит ему чувство героической чести. Отказываясь откупиться золотом от смерти, он гибнет. «…Так должен смелый, кольца дарящий, // добро защищать!» («Гренландская Песнь об Атли»).
Но наивысшее благо — доброе имя героя. Все преходяще, гласят афоризмы житейской мудрости, и родня, и богатство, и собственная жизнь, — навсегда остается одна только слава о подвигах героя («Речи Высокого»). Как и в «Беовульфе», в эддических песнях слава обозначается термином, который одновременно имел значение «приговор», — герой озабочен тем, чтобы его подвиги не были забыты людьми. Ибо судят его люди, а не какая-либо верховная инстанция. Героические песни «Эдды», несмотря на то что они существовали в христианскую эпоху, не упоминают суда божьего, все свершается на земле, и к ней приковано внимание героя.
В отличие от персонажей англосаксонской эпопеи — вождей, которые возглавляют королевства или дружины, скандинавские герои действуют в одиночестве. Исторический фон отсутствует («Песнь о Хлёде», хранящая отголоски каких-то исторических событий, кажется исключением.), и упоминаемые в «Эдде» короли эпохи Великих переселений (Атли — король гуннов Аттила, Ёрмунрекк — остготский король Германарих (Эрманарих), Гуннар — бургундский король Гундахарий) утратили с историей всякую связь (хотя известных их реальные исторические прототипы). Между тем исландцы того времени пристально интересовались историей, и от XII и XIII вв. сохранилось немало созданных ими исторических сочинений. Дело, следовательно, не в отсутствии у них исторического сознания, а в особенностях трактовки материала в исландских героических песнях. Автор песни сосредоточивает все свое внимание исключительно на герое, на его жизненной позиции и судьбе (в Исландии в период записи героических песен не существовало государства (в современном понимании); между тем исторические мотивы интенсивно проникают в эпос обычно в условиях государственной консолидации.).
Другое отличие эддического эпоса от англосаксонского — более высокая оценка женщины и интерес к ней. В «Беовульфе» фигурируют королевы, служащие украшением двора и залогом мира и дружеских связей между племенами, но и только. А в исландских сагах перед нами — яркие, сильные натуры (например, Гудрун), способные на самые крайние, решительные поступки, которые определяют все развитие событий. Роль женщины в героических песнях «Эдды» не меньшая, чем мужчины. Мстя за обман, в который она была введена, Брюнхильд добивается гибели любимого ею Сигурда и умерщвляет себя, не желая жить после его смерти: «… не слабой была жена, если заживо // в могилу идет за мужем чужим…» («Краткая Песнь о Сигурде»). Вдова Сигурда Гудрун тоже охвачена жаждой мести: но мстит она не братьям — виновникам гибели Сигурда, а своему второму мужу, Атли, который убил ее братьев; в этом случае родственный долг действует безотказно, причем жертвой ее мести падают прежде всего их сыновья, кровавое мясо которых Гудрун подает Атли в качестве угощения, после этого она умерщвляет мужа и погибает сама в запаленном ею пожаре. Эти чудовищные поступки тем не менее имеют определенную логику: они не означают, что Гудрун была лишена чувства материнства. Но дети ее от Атли не были членами ее рода, они входили в род Атли; не принадлежал к ее роду и Сигурд. Поэтому Гудрун должна мстить Атли за гибель братьев, своих ближайших сородичей, но не мстит братьям за убийство ими Сигурда, — даже мысль о подобной возможности не приходит ей в голову … Запомним это — ведь сюжет «Песни о нибелунгах» восходит к тем же сказаниям, но развивается совсем иначе (Кримхильда мстит братьям и их слугам и дружинникам (с помощью воинов Атли (своего второго мужа)) за убийство мужа – Зигфрида (правда, после мести ее ждет смерть в отличие от Гудрун)).
Родовое сознание вообще господствует в песнях о героях. Сближение различных по происхождению сказаний, как заимствованных с юга, так и собственно скандинавских, объединение их в циклы сопровождалось установлением общей генеалогии фигурирующих в них персонажей. Хёгни из вассала бургундских королей был превращен в их брата. Брюнхильд получила отца и, что еще важнее, брата Атли, вследствие чего ее смерть оказалась связанной с гибелью бургундских Гьюкунгов: Атли завлек их к себе и убил, осуществляя кровную месть за сестру. У Сигурда появились предки — Вёльсунги, род, восходивший к Одину. «Породнился» Сигурд и с героем поначалу совершенно обособленного сказания — Хельги, они стали братьями, сыновьями Сигмунда. В «Песни о Хюндле» в центре внимания находятся перечни знатных родов, и великанша Хюндля, которая рассказывает юноше Оттару о его предках, открывает ему, что он связан родством со всеми прославленными семьями Севера, в том числе и с Вёльсунгами, Гьюкунгами и в конечном счете даже с самими асами.
Художественное и культурно-историческое значение «Старшей Эдды» огромно. Она занимает одно из почетных мест в мировой литературе. Образы эддических песен наряду с образами саг поддерживали исландцев на всем протяжении их нелегкой истории, в особенности в тот период, когда этот маленький народ, лишенный национальной независимости, был почти обречен на вымирание и в результате чужеземной эксплуатации, и от голода и эпидемий. Память о героическом и легендарном прошлом давала исландцам силы продержаться и не погибнуть.
Кстати … Уже Тацит, был одним из первых историков, кто оставил описание германских племен, упоминает древние песни их о мифических предках и вождях: эти песни, по его утверждению, заменяли варварам историю. Замечание римского историка очень существенно: в эпосе воспоминания об исторических событиях сплавлены с мифом и сказкой, причем элементы фантастический и исторический в равной мере принимались за действительность. Разграничения между «фактами» и «вымыслом» применительно к эпосу в ту эпоху не проводилось. Но древнегерманская поэзия нам неизвестна, ее некому было записать. Темы и мотивы, бытовавшие в ней в устной форме на протяжении веков, отчасти воспроизводятся в публикуемых ниже памятниках. Во всяком случае, в них нашли отражение события периода Великих переселений народов (V – VI вв.).
Вспомним, значение слова «Эдда» в точности не известно. Считается, что в средние века так называлась «книга», написанная в 1222 – 1225 гг. знаменитым исландским историком и поэтом Снорри Стурлусоном (1178 – 1241 гг.). На одной из рукописей его произведения есть надпись: «Книга эта называется Эдда, ее составил Снорри Стурлусон». Возможно, что она была названа так самим автором. Книга эта представляет собой учебник поэтического искусства и содержит обзор языческой мифологии (в той мере, в какой эта мифология была основой поэтической фразеологии), обзор поэтической фразеологии с многочисленными иллюстрациями из старых исландских авторов и образцы стихотворных размеров, сочиненные Снорри Стурлусоном и составляющие вместе целую поэму. Книга эта была учебником того вида поэтического искусства, которое издавна процветало в Исландии и называется «поэзией скальдов», пли «скальдической поэзией». Основные черты этой поэзии — во-первых, осознанное авторство: все скальдические (эддические) стихи имеют авторов, и эти авторы и называются «скальдами»; во-вторых, чрезвычайно вычурная форма; в-третьих, актуальное содержание: поэзия скальдов — это хвалебные песни, поносные стихи или стихи к случаю. Поэзия скальдов совсем не похожа на ту поэзию, которая теперь всегда связывается с названием «Эдда»; можно даже сказать, что поэзия скальдов противоположна ей. Однако в средние века в Исландии называли «искусством Эдды» именно поэзию скальдов, ее вычурную и темную фразеологию.
Неясно, почему книга Снорри Стурлусона получила название «Эдда». Есть три этимологии этого слова. Одни считают его производным от «Одди», названия хутора, где Снорри воспитывался и, может быть, нашел материалы для своей книги. «Эдда» в таком случае — значит «книга Одди». Другие производят слово «Эдда» от 'odr — слова, которое иногда имело значение «поэзия». «Эдда» в таком случае — значит «поэтика». Третьи отождествляют название книги Снорри со словом «эдда», которое встречается в одной древнеисландской песни и, по-видимому, значит «прабабушка». В этом случае книга Снорри была почему-то названа «прабабушкой». Все три этимологии были выдвинуты давно и по очереди снова выдвигаются и отвергаются.
Отметим – в XVII в. — эпохе скандинавского «ученого ренессанса» — в Дании и Швеции пробудился интерес к древним памятникам, и в Исландии — тогда датской колонии — стали усиленно собирать древние рукописи. Но представления ученых того времени о древней литературе часто были фантастическими. В частности, у них были преувеличенные представления о деятельности исландского ученого Сэмунда Сигфуссона (1056 – 1133 гг.), который в средние века прослыл в народе могущественным чернокнижником, сумевшим перехитрить самого черта.
Сэмунд Мудрый Сигфуссон (1056 – 1133 гг.) — исландский священник, писатель, учёный XII в. Совершил путешествие по средневековым: Германии, Франции и Италии, был священником.
В старости Сэмунд написал историю норвежских королей от Харальда Прекрасноволосого до Магнуса Благородного (1047 г.). Но этот труд не дошёл до нас в своей первоначальной форме. Следы его использования встречаются в других произведениях, например, в поэме «Nóregs konungatal», посвящённой внуку Сэмунда, Йону Лофтсону, в «Сагах о древних временах», в «Книге с Плоского острова».
Некоторыми историками Сэмунду приписывается составление «Старшей Эдды», но научного подтверждения этому не найдено
Бриньоульвюр Свейнссон (Бриньольв; 1605 – 1675 гг.) — исландский религиозный (лютеранский) деятель, филолог и поэт. Родился в Онюндар-фьорде, Исландия. Учился в епископальной школе в Скалхольте, после её окончания изучал в Копенгагенском университете филологию и философию. В течение 6 лет был проректором школы в Роскилле. Поддерживал дружеские отношения с датским учёным и гуманистом Оле Вормом. В 1638 г. Свейнссон, во время подготовки к отъезду на учёбу в Нидерланды, избирается епископом в Скалхольте. В мае 1639 г. был рукоположён в Копенгагене в епископы и пробыл им до 1674 г.
Свейнссон известен тем, что обнаружил и сохранил для потомков несколько раннесредневековых манускриптов, являющихся ценными источниками по истории и культуре Исландии: Codex Regius, с записями песен Эдды, Codex Upsaliensis, с записью Снорри-Эдды, «Книги об исландцах»
Таким образом, найденный Бриньольвом пергаментный кодекс – одна из самых знаменитых рукописей мира, после смерти Бриньольва попал в Копенгаген, а в 1971 г. — в Рейкьявик. Большинство древних рукописей, найденных в Исландии, попадало в Копенгаген, меньшинство — в Стокгольм и Уппсалу. Кодекс, найденный Бриньольвом, хранился в Королевской библиотеке в Копенгагене и поэтому называется Codex Regius («Королевский кодекс») 2365, ила сокращенно CR 2365.
Еще раз отметим – его история до того, как он был найден Бриньольвом, не известна. Но по орфографическим и палеографическим данным устанавливается, что он написан в Исландии во второй половине XIII в. Из характера ошибок в кодексе очевидно, что он представляет собой список с несколько более древней рукописи. Об этой более древней рукописи ничего не известно.
Королевский кодекс состоит из 45-ти листов размером около 19 на 13 см. В нем шесть тетрадей: пять по 8 листов каждая и одна, последняя, из 5-ти листов. Между четвертой и пятой тетрадями кодекса есть лакуна: по-видимому, не хватает целой тетради, 8-ми листов. Лакуна эта доставила много хлопот исследователям. На основании заголовков и абзацев в кодексе содержание его обычно делят на 29 песен — 10 мифологических и 19 героических. Между отдельными песнями, а иногда и между строфами одной песни, попадается проза, связующая, поясняющая или дополняющая текст песен. Некоторые из песен сохранились (частично или целиком) в других рукописях, а именно: 6 песен (2 целиком и 4 частично) сохранились в рукописи начала XIV в., хранящейся в собрании Арни Магнуссона в библиотеке Копенгагенского университета (сокращенно она называется AM 748); вариант одной песни, а именно «Прорицания вёльвы», сохранился в другой рукописи начала XIV в. (она называется Hauksbok); фрагменты и пересказы ряда песен есть в рукописях «Эдды» Снорри Стурлусона, «Саги о Вёльсунгах» и «Рассказа о Норна-Гесте» — исландских прозаических произведений XIII в. Сравнение рукописного материала, и особенно CR 2365 и рукописей книги Снорри Стурлусона, показывает, что тексты восходят к различным устным вариантам и бытовали до записи в устной традиции.
Название «Эдда» претерпело в дальнейшем еще некоторое расширение. Дело в том, что песни, аналогичные по стилю, стихосложению и содержанию тем песням, которые представлены в CR 2365, есть в некоторых других древнеисландских рукописях. Все такие песни, вместе с песнями основной рукописи, стали называться «эддической поэзией», или поэзией «эддического стиля». Эддическая поэзия отличается от поэзии скальдической тем, что авторы ее не известны, ее форма сравнительно безыскусна, а ее содержание — древние сказания о богах и героях или правила житейской мудрости. Вся древнеисландская поэзия распадается на эти два вида поэтического искусства — поэзию скальдов и эддическую поэзию. Впрочем, встречаются, конечно, и произведения промежуточного характера. В издания «Старшей Эдды» принято включать, кроме песен основной рукописи, и некоторые из других эддических песен, а именно те, которые всего ближе по содержанию к песням основной рукописи. Но количество таких дополнительных песен меняется от издания к изданию. Всего чаще ими бывали «Сны Бальдра», «Песнь о Хюндле», «Песнь о Риге» и «Песнь о Свипдаге».
Позднее в сборник были включены также «Песнь о Хлёде» и «Песнь валькирий», но не включена «Песнь о Свипдаге» (она сохранилась только в поздних бумажных списках и, по-видимому, представляет собой подражание песням «Эдды»). В древнеисландской литературе есть еще много других песен эддического стиля. Так, в немецкий перевод «Эдды» Ф. Генцмера включено 26 песен, которых нет в CR 2365.
Все же знаменитыми стали только те песни, которые есть в CR 2365 или непосредственно примыкают к песням этой рукописи. Текст их издавался свыше тридцати раз, не считая частичных изданий, а в переводе (на шестнадцать различных европейских языков) — свыше ста пятидесяти раз. Слава их может сравниться только со славой «Илиады» и «Одиссеи». Изданием их занимались крупнейшие филологи-германисты, начиная с Якова Гримма и Расмуса Раска. Подготовка их издания требовала кропотливейшей текстологической работы. Достаточно сказать, что первое полное издание «Старшей Эдды» — копенгагенское издание с латинским подстрочником — выходило в течение сорока одного года (1787 – 1828 гг.), а издание, снабженное наиболее полным введением, глоссарием и комментариями, — издание Сеймонса и Геринга, — в течение сорока трех лет (1888 – 1931 гг.) и устарело до того, как вышел его последний том.
Классическим остается издание выдающегося норвежского филолога Суфюса Бюгге (1867 г.), в котором впервые была дана точная и полная картина рукописного материала.
Софус Бугге (1833 — 1907 гг.) — норвежский языковед, исследователь Эдды.
Некоторые теории, которые выдвигал Софус Бугге в своих работах:
- Теория о происхождении рунического письма. В 1899 г. Бугге предложил греческую теорию, согласно которой готы соприкасались с эллинской культурой на побережье Чёрного моря, заимствовали у греков письменные знаки, видоизменили их, а потом привезли на свою скандинавскую родину.
- Теория о звуковом значении рун. В 1865 г. Бугге предположил, что руны ^ и Y (младшнруническое Y) могли обозначать разные звуки. При этом учёный отмечал, что не может решить, какой именно звук обозначало Y в каждой конкретной надписи.
- Теория о происхождении скандинавских легенд о богах и героях. В работе 1881 г. «Исследование происхождения скандинавских легенд о богах и героях» Бугге предположил, что почти все мифы в древнескандинавской литературе происходят от христианских и позднеклассических концепций.
- Теория о основе эддических поэм и ранних саг. Бугге утверждал, что они в значительной степени основаны на христианской и латинской традиции, импортированной в скандинавскую литературу через Англию
Так же обстоит дело с порядком строф и строк в песнях. Раньше было принято искать в песнях позднейшие вставки (интерполяции) и первоначальную форму. Путем удаления предполагаемых вставок, всевозможных перестановок и даже досочинения добивались сглаживания всех противоречий и абсолютной логичности в композиции песни. В результате такой «высшей критики текста», как это называли немецкие филологи, от песни иногда оставалось буквально меньше четверти (так, например, поступали с «Речами Гримннра»). То же самое делали и переводчики. Так, в немецком переводе «Эдды», выполненном Ф. Генцмером под редакцией А. Хойслера, видного немецкого специалиста по древнегерманской поэзии, — переводе, который справедливо считается образцовым в отношении стиля и стихосложения, — строфы в песнях перетасованы, сокращены или расширены, из одной песни сделано несколько, в соответствии с представлениями Хойслера о первоначальной форме песен. Но дело в том, что разные исследователи восстанавливают первоначальную форму песен совершенно различно, в зависимости от их вкусов и взглядов. Поэтому становится все более очевидным, что восстановить ее невозможно.
Некоторые из песен Старшей Эдды
Прорицание вёльвы
«Прорицание вёльвы» — самая знаменитая из песен «Старшей Эдды». Она содержит картину истории мира от сотворения и золотого века (то есть того, что вёльва «помнит» или «видела») до его трагического конца — так называемой «гибели богов» — и второго рождения, которое должно быть торжеством мира и справедливости (то есть того, что вёльва «видит»). Песнь представляет собой богатейшую и единственную в своем роде сокровищницу мифологических сведений.Прорицание вёльвы
Большинство исследователей склоняется сейчас к тому, что песнь эта возникла в Исландии в эпоху, переломную между язычеством и христианством, а именно во второй половине или конце X в., и что она в основном языческая, хотя возможно, что некоторые ее элементы — такие, как идея вины и наказания, осуждения жажды золота, признание женщины виновницей всех бед, — неосознанно заимствованы из христианской религии.
Непоследовательность в нумерации строф отражает перестановку в издании С. Бюгге.
Вёльва — прорицательница, колдунья. Вся песнь вложена в уста вёльвы, которая вещает, выполняя просьбу Одина, причем она то говорит о себе в первом лице («великанов я помню» и так далее), то в третьем («помнит войну она»). Такое чередование встречается в древнеисландских песнях.
Речи Высокого
Эта самая длинная из песен «Старшей Эдды» явно представляет собой конгломерат из элементов разного характера и разного происхождения.Одна часть (строфы 1-95 и 103) представляет собой собрание строф, содержание которых — правила житейской мудрости. Едва ли название «Речи Высокого» (то есть речи Одина) относится к этой части: «я», которое кое-где появляется в этой части саги, не проявляет ничего характерного для Одина. По общему мнению, в этой части нет никаких следов влияния христианства. Впрочем, нет в ней также и упоминаний языческих богов или мифов и веры в магию или силу судьбы. В некоторых из строф проглядывают черты природы (норвежской, а не исландской). Обычно считается, что эта часть — древнейший слой в «Старшей Эдде».
Еще одна часть – строфы 84 и 91-95 образуют как бы переход к рассказу Одина о том, как его обманула одна женщина — дочь (или жена?) некоего Биллинга. Никакой мифологической основы здесь, по-видимому, нет, и возник этот рассказ, вероятно, уже в христианскую эпоху.
Следующая часть (строфы 104-110) в ней Один рассказывает о том, как он соблазнил Гуннлёд, дочь великана Суттунга, и благодаря этому добыл мед поэзии. Миф о том, как Один добыл мед поэзии, подробно рассказывается в «Младшей Эдде». Сюжет следующий: при заключении мира между асами и ванами слюна тех и других была собрана в сосуд и из нее сделан мудрый человек по имени Квасир. Карлики — Фьялар и Галар — убили Квасира и смешали его кровь с пчелиным медом. Всякий, кто пил получившийся таким образом напиток, «мед поэзии», становился поэтом или мудрецом. Карлики затем убили великана Гиллинга (который был замешан в преступлении), и им пришлось отдать мед поэзии как выкуп Суттунгу, сыну Гиллинга. Суттунг держал мед поэзии в горе Хнитбьёрг под охраной своей дочери Гуннлёд. Но, он был похищен Одином и доставлен в Асгард. Некоторые современные исследователи возводят этот миф к эпохе индоевропейской общности.
Еще одна часть – Loddfafnismal (строфы 112-137). Эта часть представляет собой ряд жизненных советов, которые «я» (но едва ли Один) дает некоему Лоддфафниру. Советы эти похожи на правила житейской мудрости в первой части «Речей Высокого». Специалисты предполагают, что они представляют собой переработку каких-то более древних строф.
Строфы 138-145 состоят из рассказа Одина о том, как он принес самого себя в жертву, повесившись на мировом древе, чтобы обрести знание рун, и нескольких строф о рунах и жертвоприношениях. По-видимому, это фрагменты культовой языческой поэзии.
Ljodatal – строфы 111 и 146-164. Эта часть представляет собой перечень 18 различных заклинаний, произносимых Одином.
Упоминание Гуннлёд в строфе 13 и Фьялара (возможно, великана Суттунга) в строфе 14 свидетельствует о том, что эти строфы представляют собой фрагменты рассказа Одина о похищении меда поэзии, и похожи на фрагменты третьей части «Речей Высокого».
Речи Вафтруднира
Сюжет этой песни — состязание в мудрости, в котором побежденный расплачивается жизнью. В последнее время господствует мнение, что она возникла в языческую эпоху (в X в.). Сюжет песни имеет много фольклорных параллелей, а сама ее форма, по-видимому, отражает обучение учеников жрецом и восходит к ритуальному диалогу.При этом Вафтруднир — имя великана, буквально — «сильный в запутывании». Считалось, что великаны вообще были сильны в древней мудрости, поскольку они древнее богов.
Речи Гримнира
Ее основное содержание — различные мифологические сведения, но они — в прозе, а основная часть не в вопросах и ответах, а в монологе Одина (Гримнира). Начальный рассказ о двух братьях известен также из «Истории лангобардов» Павла Диакона (VIII в.) и имеет параллели в «Илиаде» и в сказках разных народов. Эту Песнь (сагу) обычно относят к концу языческой эпохи.Поездка Скирнира
Сюжет этой песни — история любви бога Фрейра к Герд, дочери великана Гюмира. Высказывалось предположение, что «Поездка Скирнира» — это культовая языческая песнь, которая исполнялась во время весеннего праздника соединения бога солнца с богиней земли. Вершина действия в Песни – заклятье, которое произносит Скирнир, чтобы заставить Герд полюбить Фрейра (строфы 26-36 и 32-36). По общему мнению исследователей Эдды, это заклятье повторяет те заклятья, которые бытовали в устной традиции в языческие времена.Сказание о Хельги Убийце Хундинга
Это сага несомненно скандинавского (датского) происхождения. Судя по некоторым именам, историческая основа этого сказания – события V в. Географические названия (их очень много в песни) указывают, по-видимому, на Данию, южное побережье Балтики, южную Швецию, но многие из них явно выдуманы для украшения и стоят на границе с именами нарицательными: Химинфьёлль – «небесные горы», Сольфьёлль – «солнечные горы». По содержанию песнь приближается к хвалебным песням скальдов. И по стилю она приближается к поэзии скальдов. Песнь обычно считается сравнительно поздней.Песнь о Гротти
Песнь основана на сказании из истории датского королевского рода Скьёльдунгов. Большая часть повествования вложена в уста двух великанш, которых король Фроди заставил намолоть ему на волшебной мельнице Гротти богатство и мир. Слово «гротти» собственно и значит «мельница». Пленные великанши поют за работой и, недовольные своей жизнью у Фроди, вспоминают свое прошлое и намалывают вражеское войско, которое разрушает царство Фроди. Мельница, которая намалывает, что пожелаешь, известна также из скандинавских народных сказок и финского эпоса (мельница Сампо). Прообразом «Песни о Гротти» была, возможно, рабочая песнь, которую исполняют две женщины за работой. Симпатии в песни явно на стороне этих женщин – рабынь, восстающих против своего угнетателя. Многие исследователи полагали, что песнь возникла в Х в., еще в языческую эпоху.Некоторые из «героев» (и объектов) эддических песен (из Старшей Эдды)
Альврёдуль – «светило альвов», солнце.Альвхейм – «жилище альвов».
Андхримнир – имя повара в Вальгалле. Так же как Сехримнир (имя вепря (кабана), который оживает каждый раз после того, как он съеден обитателями Вальгаллы) и Эльдхримнир (название котла, в котором варят этого волшебного вепря).
Арвак и Альсвинн – «ранний» и «быстрый», имена коней, которые тащат солнце. Кузнечные меха, положенные им под плечи, должны, по-видимому, раздувать солнце.
Асгард – жилище асов (богов).
Аск и Эмбла – первые люди на земле, буквально «ясень» и «ива».
Асы – боги.
Атли – король гуннов Аттила,
Бальдр – светлый бог, сын Одина и Фригг, брат Тора. Миф о его смерти, который сохранился в «Младшей Эдде». Бальдра, любимого сына Одина и Фригг, мучили зловещие сны. Он рассказал о них асам, и тогда Фригг взяла клятву со всех вещей, что они не будут вредить Бальдру. Боги забавлялись тем, что они бросали в него копьями и камнями, и ничто не вредило ему. Узнав у Фригг, что она не взяла клятвы только с побега омелы, Локи срезал его, подговорив слепого бога Хёда бросить его в Бальдра, и направил руку Хёда. Бальдр был поражен насмерть, и все боги оплакивали его. Пока его тело лежало на костре, бог Хермод по просьбе Фригг поехал к Хель (повелительнице мертвых и подземного царства, дочери Локи), чтобы попытаться вернуть Бальдра из ее царства. Но Хель поставила условием его возвращения – чтобы все живое и мертвое в мире его оплакивало. И все живое и неживое стало его оплакивать. Но в одной пещере сидела великанша по имени Тёкк и не плакала, и это был Локи. И Бальдр остался в царстве Хель.
Бильскирнир – название жилища Тора.
Бримир – то же, что и Имир (древнейший из великанов; его другое имя – Блаин).
Бюггвир и Бейла – исследователи предполагают, что первый был покровителем посевов, а вторая – покровительница скотоводства.
Вадгельмир – река в Хель.
Вальгалла – жилище Одина.
Вальгринд – «ворота мертвых», название ворот Вальгаллы.
Ваны – боги плодородия.
Верланд – «страна людей».
Видар – сын Одина, который отмстит за него во время гибели богов.
Видрир – он же Один.
Война между асами и ванами. Содержание этого мифа, по-видимому, следующее. Ваны (боги Ньёрд, Фрейр и Фрейя) послали асам Гулльвейг (что значит «сила золота») – женщину, воплощающую жадность к золоту. Один пытался ее уничтожить, но она снова рождалась и, под именем Хейд (обычное, имя колдуний), творила зло. Тогда асы стали совещаться, брать ли им выкуп с ванов (по другим толкованиям – платить ли им выкуп ванам или принять их в свою среду, платить ли им выкуп ванам или взять с них выкуп, одни ли асы должны платить выкуп). Соглашение не состоялось, и Один начал войну с ванами, метнув в них копье (по обычаю, вождь должен был перед началом битвы метнуть копье во вражеское войско, тем самым посвящая его богу войны). Асы терпели поражение, но в конце концов между асами и ванами был заключен мир, и они обменялись заложниками, которыми были Хёнир и Мимир от асов и Ньёрд и Фрейр от ванов. При заключении мира между асами и ванами слюна тех и других была собрана в сосуд и из нее сделан мудрый человек по имени Квасир. Два карлика – Фьялар и Галар – убили Квасира и смешали его кровь с пчелиным медом. Всякий, кто пил получившийся таким образом напиток, то есть «мед поэзии» (Одрёрир), становился поэтом или мудрецом. Карлики затем убили великана Гиллинга, и им пришлось отдать мед поэзии как выкуп Суттунгу, сыну Гиллинга. Суттунг держал мед поэзии в горе Хнитбьёрг под охраной своей дочери Гуннлёд. Желая добыть мед поэзии, Один нанялся работать к Бауги, брату Суттунга, назвавшись Бёльверком («злодеем») и предварительно погубив девятерых работников Суттунга. В награду за работу он потребовал глоток меда поэзии. Бауги привел Одина к Суттунгу, но тот не дал ему ни глотка. Тогда Бауги просверлил гору буравом по имени Рати, Один проскользнул в образе змеи в отверстие, проник к Гуннлёд, соблазнил ее, выпил весь мед и, приняв образ орла, вернулся в Асгард, где мед поэзии с тех пор хранится.
Гарм – чудовищный пес, охраняющий преисподнюю (Нифльхель).
Гаут – одно из имен Одина.
Гауты – скандинавское племя. Страна, где они жили, называлась Гаутланд (современное Ёталанд в Швеции).
Гевьон – богиня, о которой известно из датского сказания, что она отпахала от Швеции остров Зеландию плугом, запряженным четырьмя ее сыновьями, превращенными в быков.
Гери и Фреки – «жадный» и «прожорливый», имена волков Одина.
Герои Отца Дружин – эйнхерии, то есть воины, живущие у Одина в Вальгалле, Отец дружин – Один.
Гибель Хрунгнира – молот Тора. Хрунгнир – имя великана, которого убил Тор.
Гримнир – «скрывающийся под маской», одно из имен Одина.
Гунгнир – копье Одина.
Гуннар – бургундский король Гундахарий
Гусята валькирий – вороны.
Девы Одина – валькирии.
Дети Хеймдалля – люди.
Драупнир – кольцо, которое было положено Одином на погребальный костер его сына Бальдра и послано Бальдром назад Одину через Хермода.
Древо предела – ясень Иггдрасиль, мировое древо. Его ветви раскинуты над всем миром и являются его пределом в пространстве. Иггдрасиль – буквально «конь Одина». Один однажды повесился на этом древе (пронзив самого себя копьем), чтобы приобрести тайные знания (знание рун).
Ермунрекк – остготский король Германарих (Эрманарих),
Ёрмунганд – мировой змей (он же Пояс мира), порождение Локи.
Ётун – великан.
Ётунхейм – жилище или страна великанов.
Железный Лес – жилище ведьм.
Залог Владыки – глаз Одина, который он оставил как залог в источнике мудреца Мимира, получив от него мудрость. Мимир был брат Бестлы, матери Одина.
Зима великанов – зима, которая будет предшествовать гибели богов. Она будет длинна, как три зимы, и ее переживет только одна человеческая пара (Лив и Ливтрасир).
Игг – «страшный», одно из имен Одина.
Идунн – богиня, обладающая омолаживающими яблоками. Буквально – «обновляющая».
Ингви – бог Фрейр. Считается, что Фрейр был родоначальником шведских и датских конунгов (Инглингов).
Йоль – языческий праздник, связанный с культом плодородия и праздновавшийся в середине зимы. Считалось, что злые силы особенно опасны в это время.
Карл – «мужчина», «старик», также «свободный, не имеющий наследственной земли», то есть «батрак».
Лейфтр – река в Хель.
Лерад – он же ясень Иггдрасиль.
Лофт – он же Локи.
Мидгард – мир, обитаемый людьми. Буквально – «средняя ограда, среднее огороженное пространство».
Мост асов – радуга. Называется также Бильрёст или Биврёст – «трясущаяся дорога».
Нифлунги (немецкое – Нибелунги) – или как в саге Гьюкунги, дети Гьюки. Первоначально, в южногерманском сказании, нибелунги – это карлики (альбы), сокровищем которых завладел Сигурд. Потом это название распространилось на тех, кто завладел сокровищем после смерти Сигурда, то есть на Гуннара и Хёгни (братьев Гудрун (жены Сигурда)) и весь род Гьюкунгов, а также на любой род героев. По народной этимологии также Хнифлунги.
Ньёрд – славящийся своим богатством бог мореплавания, рыболовства, охоты. Первоначально – бог плодородия, как все боги из рода ванов. Имя его тождественно имени богини плодородия Нерты, которая, по словам Тацита, почиталась германцами в начале нашей эры. В мифе о нем есть пережитки матриархата: Фрейр и Фрейя – его дети от брака с родной сестрой.
Од – муж Фрейи.
Ожерелье Брисингов – знаменитое сокровище Фрейи (или Фригг).
Пламя Сурта – мировой пожар, который произойдет во время гибели богов.
Поклажа Грани – золото. Грани – конь Сигурда.
Псы Видрира – волки. Видрир – Один.
Рог Гьяллархорн – рог Хеймдалля. Его сопоставляют с трубой архангела в христианской мифологии.
Руны смерти – магические руны, вырезанные на оружии, чтобы придать ему губительную силу.
Сальгофнир – петух в Вальгалле, который будит утром обитающих там героев – эйнхериев.
Сигмунд – отец Сигурда и сын Вёльсунга. Один вонзил меч в дерево, которое стояло в доме Вёльсунга, с тем чтобы этим мечом владел тот, кто сможет его выдернуть. Это удалось только Сигмунду, который с тех пор всегда сражался этим мечом, пока тот в последней битве Сигмунда не сломался о копье Одина.
Сигюн – верная жена Локи (пыталась смягчить его наказание, полученное от оскорбленных им асов).
Сидграни – он же Один. Буквально – «длинная борода».
Скади – жена Ньёрда, покровительница охоты. Атрибуты ее (так же, как и бога Улля) – лук и лыжи. Первоначально она, вероятно, была богиней плодородия в ее зимней ипостаси.
Скидбладнир – «построенный из дощечек». Чудесный корабль, который всегда имеет попутный ветер и может стать таким маленьким, что умещается в кармане.
Скьёльдунги, Скильвинги, Аудлинги и Ильвинги – скандинавские знатные роды.
Славный Ильвинг – Сигмунд, отец Хельги и также Сигурда Убийцы Фафнира. Первоначально Ильвинги – датский род, но часто они отождествлены с Вёльсунгами. Вёльсунги и Ильвинги – первоначально эти родовые названия не были тождественны: Вёльсунги – южногерманский род, Ильвинги – датский.
Соколы Одина – вороны.
Сокровище Рейна – сокровище, которым завладел Сигурд, убив Фафнира, и которое впоследствии (но не Сигурдом, а Гьюкунгами!) было спрятано на дне Рейна.
Сурт – подземный великан, правящий огнем, буквально «черный». Исследователи предполагают, что он – отражение исландских вулканов.
Сыны Бора (или Бури) – Один и его братья, Вили и Ве.
Трэль – «раб».
Тунд (1) – еще одно имя Одина.
Тунд (2) – «вздувшаяся», река, окружающая Вальгаллу.
Тьодвитнир – он же волк Фенрир.
Тюрвинг – знаменитый меч, выкованный карликами для короля Сваврлами и доставшийся Ангантюру от его отца Хейдрека. Сказание о мече Тюрвинге образует связующую нить в «Саге о Хейдреке».
Убийца Фафнира – меч Грам (оружие Сигурда, которым он убил дракона Фафнира).
Унн – одна из дочерей морского великана Эгира. Буквально – «волна».
Урд – одна из норн. Буквально «судьба».
Фенг или Фьёльнир – имена Одина.
Фенрир – порождение Локи, чудовищный волк, который проглотит солнце. Его когда-то связали боги (при этом своей рукой поплатился бог Тюр). Когда он (волк) вырвется, начнется гибель богов.
Форсети – «председатель тинга». Бог этот был известен еще в Норвегии, куда его культ проник, по-видимому, от фризов.
Фраккланд – страна франков, Франция.
Хвергельмир – «кипящий котел», источник в Нифльхейме.
Хейдрек – герой «Саги о Хейдреке», отец Ангантюра и Хлёда. В «Видсиде» ему соответствует Хеадорик.
Хейдрун – коза, которая пасется на крыше Вальгалды.
Херсиры – племенные вожди в Норвегии до образования государства.
Хёльд – наследственный землевладелец, полноправный бонд.
Хенгикьёфт – одно из имен Одина. Буквально – «с отвисшей челюстью».
Химинбьёрг – «небесные горы».
Хлейдр – древняя резиденция датских конунгов, современное Лайре (около Роскиле).
Хлидскьяльв – престол в Вальгалле, на котором смеют сидеть только Один и его жена Фригг.
Хлодюн потомок – Тор (он же Страж Мидгарда). Великанша Хлодюн, или Фьёргюн, – мать Тора. По другой версии мать Тора – великанша Ёрд (буквально – «земля») – возлюбленная Одина, и Сын Ёрд – Тор.
Хникар – одно из имен Одина.
Хримтурсы – «великаны инея».
Хродвитнир – он же волк Фенрир.
Хрофт – другое имя Одина
Хугин и Мунин – производные от «huga» – «думать» и «muna» – «помнить», имена воронов Одина.