(ТЕОРИЯ) «Дороги» древних славян

Вадим Маркарьян

Модератор
Команда форума
Восточные славяне плавали по Черному и Средиземному морям начиная с VI в. Поход киевского князя Олега на Константинополь в 907 г. — яркий пример мореходности русских судов. Новгород, находясь на стыке пути из «варяг в греки» и Волжского, стал одним из центров судостроения и торговли. Его торговые связи простирались от Фландрии и городов немецкой Ганзы до Астрахани и Константинополя. К XIII в. русский флот был оснащён множеством прочных парусных судов. Помимо новгородского ушкуя, существовали также бусы, шитики, скедии и другие. Основой всех этих судов была новгородская лодья (или ладья), представлявшая из себя долбленный из целого дерева корпус, наращенный бортами из досок. Длина судов составляла около 20 м, ширина до 5,5 м. Грузоподъемность — до 200 тонн. На съемной мачте — один парус площадью до 80 м2, а в случае необходимости использовались весла. Лодья вмещала до 30 человек экипажа и до 20 — воинов. Наличие различных судов говорит о развитой речной и морской торговле. А где же точно проходили эти пути? Что мы о них знаем?
1627780538619.jpeg
В исторической географии особо важное место занимают древнейшие торговые пути. По ним проходил обмен товарами, ремесленными изделиями, семенами культурных растений, сведениями о далёких землях и племенах. Их можно сравнить с информационными каналами, служившими в первую очередь сближению и взаимопониманию народов и культур. Надо ли говорить о том, как важно сегодня знать эти пути, чтобы иметь возможность на основании новых знаний реконструировать историческую реальность определенного отрезка времени, «привязать» к географическим ориентирам местообитание народов, названных средневековым автором или путешественником. Между тем вопрос этот оказывается одним из труднейших. Для его решения требуется не просто скрупулезное сопоставление сведений письменных источников, реальной географии, анализа топонимов и гидронимов, археологических находок, но часто ещё и специальных лингвоисторических и текстологических исследований (здесь особенно важен историко-географический и палеогеографический подход).
Среди загадок, оставленных нам в наследство писателями и историками прошлого, знаменитый путь «из варяг в греки» занимает исключительное место. Его чёткие, от начала до конца, географические ориентиры, содержащиеся среди описания известного славянам мира в «Повести временных лет», без сомнения, доказывают реальность существования такого пути. И в то же время – он загадочен! Попытки найти трансъевропейский торговый путь раннего средневековья, связавший Балтийское море с Черным и проходивший по Днепру, до последнего времени оканчивались неудачами.
Впрочем, попыток было не так уж много. Чаще споры шли о другом: играл ли этот путь решающую роль в образовании Древнерусского государства или нет? В какой мере его возникновение обязано варягам и кем были эти «варяги»? Западные историки полагали, что скандинавские военно-торговые отряды, спускавшиеся именно по этому пути к пределам Византии, способствовали возникновению таких древнерусских городов, как Новгород, Смоленск, Киев, и созданию единого Русского государства. Но другие, в первую очередь советские историки, опираясь на свидетельства летописей, доказывали, что варяги-скандинавы не только не имели никакого решающего значения при образовании Древнерусского государства, но и пресловутый путь «из варяг в греки» транзитным не был. Система волоков, соединявших Новгород на Волхове и верховья Днепра, отнюдь не претендовала на общеевропейское значение и связывала только русские земли.
В этих спорах собственно географические вопросы отходили на задний план. Да и о какой географии мог идти разговор, когда хрестоматийно известный всем текст прямо указывал: «... был путь из варяг в греки: по Днепру, в верху Днепра волок на Ловать, по Ловати идти в озеро Ильмень, из которого течёт Волхов и втекает в озеро Нево, а устье того озера выходит в Варяжское море. По этому морю идти до Рима, а от Рима идти морем до Царьграда, и от Царьграда идти в Понт море, в который втекает река Днепр ...». Кажется всё просто и понятно. Но! Как выяснил историк и филолог XIX в. П. П. Вяземский, никто из скандинавских путешественников, отправляющихся в Константинополь, по днепровскому пути не ходил. А уж тем более обратно – по Днепру и далее в Балтийское море.
Исследование Вяземского, опубликованное в «Филологических записках» в Воронеже в 1877 г., прошло незамеченным. О нём вспомнили лишь теперь, когда археологи смогли подтвердить точку зрения советских историков. Через Восточную Европу, в том числе через русские земли, проходило несколько транзитных путей древности, которые связывали европейский мир с Востоком. Однако все они располагались в широтном, а не в меридиональном направлении. Исключение составлял только Великий Восточный путь, проходивший из Балтики, Финского залива вниз по Волге (клады восточных монет вместе с западноевропейскими монетами находили в верховьях Волги, на Оке, в окрестностях Смоленска — свидетельства оживленной торговли в VII — X вв.). Находки указывали путь вдоль рек, пересекали водоразделы, отмечали направление постоянных торговых связей, но ни одна из них не шла вдоль Днепра.
В «первый период обращения дирхема» (конец VIII — первая треть IX вв.) ильменскими словенами было основано (возможно!) Рюриково Городище (предшественник Новгорода) и захвачена построенная варягами и перестроена Старая Ладога, ставшие важными пунктами на торговом пути между Балтикой и Каспием. В этот период арабские монеты поступали вверх по Оке, Клязьме и Нерли (приток Клязьмы), затем вниз по Нерли (приток Волги) в верхнюю Волгу, далее на Балтику двумя основными путями:
- через озеро Ильмень, Волхов, Ладожское озеро и Неву. Для связи между Новгородом и «низовыми землями», использовались несколько путей через озеро Селигер или более северный путь через реку Мсту, все выводящие на Торжок и далее вниз по реке Тверце в Волгу;
- в верхний Днепр и вниз по Западной Двине (Западно-двинский торговый путь).
Из шестнадцати кладов восточных монет «первого периода» в балтийском регионе двенадцать обнаружены в полосе «Померания-Мекленбург-Пруссия» и только четыре на острове Готланд и в материковой части Швеции. Согласно исследованиям Т. Нунана, во второй половине IX в. количество кладов восточных монет на Готланде и в Швеции возросло в восемь раз по сравнению с первой половиной IX в., что свидетельствует об установлении и стабильном функционировании торгового пути из Северной Руси в Скандинавию.
Участок Волжского торгового пути между волоком из Дона и Каспием использовался и русскими купцами, приходившими сюда из нижнего Днепра, по сведениям арабских географов Ибн Хордадбеха, Ибн Русте и Ибн Фадлана, прошедшего вверх по Волге вплоть до Булгарии в 921 — 922 гг. Достигнув Каспийского моря, купцы высаживались на его южных берегах и на верблюдах отправлялись дальше в Багдад, Балх и Мавераннахр. Автор «Книги путей и стран» Ибн Хордадбех (IX в.) сообщал, что в его время купцы-рахдониты доходили «до кочевий тогуз-гузов, а затем и до Китая». В середине X в. византийский император Константин Багрянородный в его трактате «Об управлении империей» сообщал, что через Перекоп существовал древний канал, позволявший купцам попадать от устья Днепра в Азовское море, не обходя с юга Крым, «но с течением времени канал засыпался и обратился в густой лес».
С конца IX в. Русь установила контроль над днепровским торговым путём в Чёрное море, в связи, с чем основные политические центры сместились с севера на юго-запад Русской равнины (Киев, Чернигов, Смоленск-Гнёздово). Вокруг этой речной артерии сформировалось новое государственное образование — Древнерусское государство. После побед князя Святослава Игоревича над хазарами в 960-е гг. Русь вновь получила доступ в Каспий в обход булгар, через Саркел и волго-донский волок.
По одной из версий (П. Г. Любомиров, Ю. В. Готье, П. И. Лященко, А. Д. Русаков, Р. Р. Фасмер), связь среднего Поднепровья с нижней Волгой осуществлялась через Северский Донец. Правда, В. Л. Янин опровергает эту теорию на основании предельной скудости археологических подтверждений её как на Донце, так и на нижней Волге. Он считает, что «на протяжении всего периода восточной торговли с конца VIII в. до начала XI в. единственными воротами, через которые шла торговля Руси с Востоком, фактически был Булгар», но основная связь между Волгой и средним Поднепровьем была между ним и Киевом по водному маршруту «Волга-Ока-Сейм-Десна-Днепр».
При этом, даже в Киеве, «матери городов русских» оказалось мало вещей скандинавского и византийского происхождения, относящихся к тому времени, когда движение по пути «из варяг в греки» должно было быть особенно оживленным.
Вместе с тем существовала и сухопутная дорога между Булгаром и Киевом (Джейхани, начало X в.), проходящая по границе со степью, имевшая протяжённость около 1400 км и оснащённая 20 «станциями».
Чтобы выйти из историко-географического «тупика», академик Б. А. Рыбаков предложил следующее объяснение, основывающееся на буквальном прочтении летописного текста. По его мнению, автор детально описывал только вторую половину пути — «из грек», то есть из Византии, в «варяги», иначе в Балтийское море. Этот путь и проходил по русским землям. В Константинополь же «варяги», по мнению ученого — скандинавы, плыли вокруг Европы «до Рима», как значится во второй половине сообщения летописи. Однако и тот, и другой пути — один по глухим, ненаселенным пространствам Восточной Европы, через чащи лесов, насчитывающий не одну тысячу километров; другой вокруг всей Европы через Северное море, Бискайский залив (с его штормами), Атлантический океан и по Средиземному морю,— не находили ни исторического, ни археологического подтверждения. Более того, оставалось по-прежнему не ясно, кто такие «варяги» и где их искать на просторах Балтики. Между тем летописец указал именно варягов, которых он потом отождествлял с «русью», а не свеев (шведов), данов (датчан), урманов (норвежцев) или англов.
Если сам путь «из варяг в греки» был обойден вниманием исследователей, то этого нельзя сказать в отношении сюжета, непосредственно с ним связанного. Следом за перечнем географических ориентиров и указанием, куда именно можно попасть, следуя направлениям, отмеченным средневековым географом, в летописи содержится своего рода «иллюстрация» к описанному выше пути «из грек». Это так называемая «легенда об апостоле Андрее» (одном из покровителей Руси и крестителе земель, на которых проживали древние предки славян).
Каждый из двенадцати апостолов, распространявших христианство, имел свой «жребий», — отведенную ему для миссионерской деятельности территорию. На ней он проповедовал и впоследствии особо почитался. Андрею, брату Петра, который выбрал местом своей резиденции Рим, выпал жребий проповедовать христианство по берегам Черного моря. Поэтому для средневекового читателя было вполне естественно узнать, что, обнаружив путь «из грек в варяги», по которому можно дойти до Рима, Андрей отправился навестить своего брата. Вот как повествует об этом летописец: «Андрей проповедовал в Синопе, потом пришёл в Корсунь и, узнав, что вблизи Корсуня есть устье Днепровское, захотел пойти в Рим. Он пришёл в Днепровское устье и оттуда пошёл вверх по Днепру ...». Далее рассказывается, как апостол побывал на месте, где позднее возник Киев, предсказал его будущую славу, посетил в Новгороде «словен», удивился их банному мытью и, «пойдя в варяги, пришёл в Рим».
Этот летописный факт считался самым убедительным доказательством того, что подобный путь действительно существовал. В противном случае своим рассказом летописец подрывал веру не только в собственное творение, но и в дела церковные. Загадка – в какое время существовал этот путь? В I в., когда по нему «путешествовал» апостол, или в конце XI в., когда была написана — как полагают учёные «Повесть временных лет»? Откуда же (и как) могла возникнуть на Руси легенда о хождении апостола Андрея (да ещё и по «пути из варяг в греки»)?
Следует напомнить, что в те времена этот вопрос представлял не исторический, а сугубо политический интерес. Для молодой русской церкви, стремившейся освободиться от контроля константинопольской патриархии, было лестно вести свое начало от самого апостола. Однако как объяснить, что древнерусский книжник, повествовавший о делах апостольских в конце XI или в начале XII вв., позволил своему «герою» отправиться в Рим? Ведь еретиком (в глазах крещёных славян) был сам папа римский! И всё же большинство исследователей склонны относить возникновение этой легенды к 80-м гг. XI в., ко времени Всеволода Ярославича, когда Андреевские церкви строятся в 1086 г. в Киеве, в 1089 году — в Переяславле, а у потомков этого князя имя Андрей приобретает особую популярность.
Неясным оставалось и то, почему апостол отправился в Рим через варягов, а не другим, более близким путем, и откуда в Киев попала сама легенда. Ответы на тот и другой вопросы были самыми разными. Учёные вспоминали о варягах-мучениках, о почитании апостола Андрея в северных странах — Исландии, Ирландии, Скандинавии, Англии и Шотландии, где он стал национальным святым. Что касается источника заимствования, то указывали или прямо на византийскую церковь, или же на Грузию, где Андрей почитался наравне со святой Ниной. Некоторые полагали даже, что деятельность апостола на черноморских берегах — факт исторический, и память об этом переходила из уст в уста на протяжении почти двух тысячелетий.
Сторонники пути по Днепру из Черного моря в Балтийское и далее, до Рима, опирались на исследователей средневековой легенды, утверждавших её возникновение на Руси в конце XI в. Но и они даже не рассматривали возможность или невозможность пути в Рим через Киев.
Тем временем Б. А. Рыбаков выдвинул предположение о пути по Днепру «в варяги», то есть к месту обитания варягов на Балтике. Согласно исследованиям А. Кузьмина возможной родиной варягов была Вагрия, лежавшая к северу от Любека и на запад от знаменитого острова Рюгена — родины древних русов. Словом, на южном побережье Балтийского моря была «обнаружена» область, куда вёл путь «из грек», то есть из Византии. Кстати, не следует забывать – значение водного транспорта было гораздо меньшим, чем дорожного (вспомним римские дороги). Речной путь в те времена был не водным путем, а скорее сухопутным. Реки, на берегах которых стояли города и поселки, служили естественными дорогами для торговых караванов и военных экспедиций с самых дальних времен. Собственно в Европе сами реки превращались в торговые дороги только тогда, когда покрывались льдом (вспомним нашествие монголов, которые вели боевые действия на Руси именно зимой). Но сколько бы широка и удобна ни была долина реки, ни один средневековый торговец не отправился бы по ней, если на её берегах было мало селений и городов. Другими словами, торговый путь определялся наличием на нём оседлого населения.
Обе столицы Римской империи — Рим и Константинополь — связывало не море. Путешествия по Средиземному морю, всегда кишевшему пиратами были крайне опасны. Вместо долгого, полного опасностей плавания в Константинополь римляне предпочитали более короткий и надежный путь вдоль Дуная, где находился так называемый «лимес» — полоса пограничных укреплений, защищавших дунайские провинции от вторжения варваров. От крепости к крепости вели надежные, добротные дороги; вдоль реки располагались сторожевые посты, располагались почтовые станции, где можно было найти лошадей, переночевать под охраной гарнизона и потом продолжить путешествие. На Дунае и его притоках стояли поселения давшие начало современным городам Срему, Белграду, Видину, Лому, Русе, Силистре, Пловдиву.
Великое переселение народов, ускорившее гибель Западной Римской империи, разрушило дунайский лимес и прервало связи между Византией и землями по Среднему и Нижнему Дунаю. Подунавье было занято ордами кочевников. Вестготы, гунны, авары оставались здесь сравнительно недолго. Всё изменилось, когда появилась болгарская орда хана Аспаруха, которой суждено было стать ядром нового государства. И всё же прошло по меньшей мере два столетия, пока кочевые болгары, попавшие в славяноязычную среду, изменились настолько, что приняли христианство, уравняв себя в политическом отношении с окружающими их народами, и создали Первое Болгарское царство.
И когда в 866 г. болгарский царь Борис I обратился в Рим с просьбой о епископе для болгарского народа, крестившегося за два года до этого, весть о христианизации болгар была воспринята в Риме не только как духовная победа. В послании к епископу Хинкмару, радуясь обращению болгар, папа Николай I особо подчеркивал открывающийся теперь надежный и беспрепятственный путь сушей в Константинополь и Святую землю, поскольку «существующий морской путь тяжёл, опасен и почти непреодолим». О важности этого события свидетельствуют и слова византийского императора Василия. Обращаясь к папскому легату Анастасию Библиотекарю, он сказал, что если бы теперь не был открыт для послов из Рима путь через Болгарию, то «им не видеть ни моего лица, ни Рима». Дунай, таким образом, к середине XI в. вновь приобрел значение одной из главнейших торговых магистралей. Вместе с тем этот путь давал возможность европейским путешественникам, в том числе и из Скандинавии, беспрепятственно следовать в Константинополь и далее, осваивая его для будущих «крестовых походов».
А ранее путешественникам из Северной Европы приходилось пользоваться тем отрезком этого пути, который теперь известен под именем «янтарного пути». По нему с берегов Балтики в Среднюю Европу, в Италию, Грецию, на острова Средиземного моря поступал янтарь. Этот путь начинался от устья Вислы и Одера, вёл в Чехию, оттуда — на Дунай, вниз до современного Дьера на Рабе, чтобы, повернув на юго-запад, выйти через Каринтию к (теперешнему) Триесту на Адриатике. Здесь он совпадал со старой римской дорогой, которая соединяла дунайский лимес с «Вечным городом». Теперь путь на юг, через Болгарию, был снова открыт до черноморского побережья, где начинались византийские владения.
Но у исследователей возникают вопросы. Почему летописец отправил апостола в Рим вверх по Днепру, когда к этому времени был надёжный, испытанный путь вверх по Дунаю? И почему путь «из варяг в греки» указан по Днепру, когда он (скорее всего) шёл по Дунаю, начинаясь от земель варягов-варинов-вагров? Только для того, чтобы апостол мог посетить место будущего Киева?
И тогда становиться возможным, что, русский летописец в тексте легенды о хождении апостола Андрея заменил «Дунай» — «Днепром». С точки зрения фактов здесь всё правильно. Путь «из грек в варяги» с ответвлением на запад, в Рим, проходивший долиной Дуная через Великоморавское государство и земли славян-ободритов — «ререгов», то есть «соколов», изображение которых мы видим на «знаках Рюриковичей», то есть «ререговичей», — был кратчайшим путем, соединявшим Балтику и Скандинавию со Средиземноморьем и Византией. И вдвое короче пути по Днепру, Ильменю, Волхову и Ладожскому озеру, а главное — безопаснее и короче пути вокруг Европы. Ещё в эпоху неолита по дунайскому пути с берегов Балтики в Европу поступали изделия из кремня, а позднее — янтарь и соль польских и чешских месторождений. Этим же путем двигались и скандинавские путешественники в Константинополь и в Святую землю: по дороге, отмеченной множеством старинных богатых городов, многочисленными селениями, где можно было найти пристанище, пищу и возможность торговать.
И так, если апостол Андрей шёл вверх по Дунаю, а не по Днепру, он всё равно «предрекал» крещение какой-то земли на его берегах и грядущую славу её новой церкви! Но какой земле, какому народу он должен был предсказать блестящее будущее? Определить это не так сложно, как может показаться. Конечно, можно предположить, что имя Киева в легенде точно так же заменило какое-то другое, как Днепр заменил Дунай. Однако русские летописи донесли до нас известие о существовании на Дунае какого-то «города Кия». Следы (одного из многих) древнейшего Киева на Дунае, по всей видимости, следует искать рядом или на месте современного города Русе — «города русов». И тут на арену выходят славянские «первоучителя» Константин-Кирилл и Мефодий. Возможно, им Андрей предрекал славу – например, распространение славянской письменности (и как следствие – христианства). Думается, память об апостоле Андрее имела какое-то особенное значение как для солунских братьев, так и для их учеников. Всю свою жизнь они словно бы шли по следам апостола, посещая те же места, где согласно церковному преданию он ходил и учил. Отсюда и путь по Дунаю в Рим, и первый благодарственный канон на славянском языке.
Норманны, орудовавшие на пути «из варяг в греки», в своём стремлении на юг неизбежно должны были столкнуться с хазарами, собиравшими дань со славянских и финских народов. Видимо для этого в 833 – 834 гг. выписанный из Византии архитектор Петрона, по просьбе хазарского кагана и шада (каган и шад представляли двоевластие в каганате) построил на Дону крепость Саркел (Сары-Кел – «Белая Вежа»), которая должна была защитить хазар от угрозы со стороны русов. Но тогда речь идёт о другом пути – Волжском!
И значит, что вполне возможно, эти сведения (и «путь» и «хождение») в конце XI в. один из первых наших летописцев просто перенёс на территорию Руси.
А впрочем, такие путешествия точно были! Другое, правда, пешее хождение (в Индию (через Персию) около 1466 – 1472 гг.; используя Волжский торговый путь) совершил Афанасий Никитин. При этом поиски путей в Индию дали начало новому времени — эпохе Великих географических открытий. И благодаря Карамзину и трудам историков последующих лет «Хождение» Афанасия Никитина стало известно всему миру. «Хождение» в Индию за двадцать лет до плавания Колумба, за тридцать с лишним лет до открытий Васко да Гамы! Хотя и с этим «хождением» связано немало загадок.
Надо помнить, что Волжский или волго-балтийский торговый путь — самый ранний из трёх великих речных путей, соединявших Скандинавию с Халифатом в раннем средневековье. И судя по находкам дирхемов, сложился ранее днепровского и заволоцкого путей. Правда, и своё международное значение он стал утрачивать раньше остальных — ещё до начала крестовых походов. В период своего расцвета во второй половине IX в. Волжский торговый путь обеспечивал экономическое благосостояние трёх государственных образований — Руси в верховьях, Волжской Булгарии в средней части и Хазарского каганата в низовьях Волги.
Вниз по Волге до Волжской Булгарии сплавлялись такие северные товары, как меха, мёд и рабы. Места крупнейших скандинавских поселений на Верхней Волге ныне отмечают Сарское городище и Тимерёвские курганы. Впрочем, население в обоих пунктах было смешанным, заключая в себе значительный славянский и мерянский компонент (возможно – Арсания).
Если к северу от Булгарии основными торговыми агентами в IX — X вв. выступали варяги, то на Нижней Волге основной политической и экономической силой выступала Хазария. На Волге стоял крупнейший город государства — Итиль. Нижнее течение Дона защищала мощная крепость Саркел.
Ещё один торговый путь — Заволоцкий — исторический путь для перевозки товаров в Древней Руси, вероятно, проложенный варягами из Заволочья (Биармии) в бассейн Волги. Во времена Новгородской республики он проходил по Северной Двине и Сухоне в Кубенское озеро, вверх по реке Порозовице, далее волоком к реке Славянке, по ней — в реку Шексна и далее — в Волгу.
Торговля со странами Востока была очень выгодной для Руси. Пряности, шёлк и некоторые другие товары можно было приобрести только здесь. Кроме того, в X в. Русь становится посредником между Востоком и странами Европы, так как прямая торговля между ними была практически невозможна из-за кочевых племен, преграждавших им путь. Французский поэт того времени, воспевая красавицу, говорил, что она одета в одежду из «русского шёлка». Но на Руси в то время не умели делать шелк, так что это, конечно же, русский транзит. Лишь крестовыми походами в XI — XII вв. Европа пробила себе «путь» на Восток. До этого Русь являлась одним из главных поставщиков восточных товаров в Европу.
 

HSFORUM

Зарегистрированные пользователи получают весь контент в лучшем качестве.
Верх