[ТЕОРИЯ] Великодержавные планы Николая II: какие земли последний император хотел присоединить к России

Вадим Маркарьян

Модератор
Команда форума
1625577804912.png
Последний всероссийский император вынашивал широкие замыслы по укреплению великодержавной мощи страны. Больше всего он думал о перспективах выхода России к Средиземному морю и Тихому океану.
Православный крест на соборе святой Софии в древнем Константинополе был мистическим устремлением русского императора. Но дело было не только в желании Третьего Рима (то есть Москвы) вступить в геополитическое наследство Рима Второго. Многие русские экономисты и политики, в том числе либеральные (например, Павел Милюков), доказывали, что Россия только тогда сможет стать державой с мировой экономикой, когда приобретёт свободный выход к Средиземному морю. А значит нужны Босфор и Дарданеллы.
Вопрос о свободном проходе русских торговых судов через проливы, казалось бы, был решен еще во времена Екатерины II. Ведь в 1774 г. после очередных побед над турецкой армией был подписан Кючук-Кайнарджийский мирный трактат, XI статья которого гласила: «Для выгодностей и пользы обеих Империй имеет быть вольное и беспрепятственное плавание купеческим кораблям, принадлежащим двум контрактующим державам во всех морях, их земли омывающих; и блистательная Порта позволяет таковым точно купеческим Российским кораблям... свободный проход из Черного моря в Белое (Средиземное), а из Белого в Черное; так как и приставать ко всем гаваням и пристаням на берегах морей и в проездах или каналах, оные моря соединяющих, находящимся».
Еще через пять лет право беспрепятственного прохода через проливы распространили на все торговые суда под российским флагом. Но в отношении военных кораблей ситуация была не столь однозначной. Только в 1799 г. им был разрешено свободное плавание через Босфор и Дарданеллы, но позднее оно вновь было ограничено, а затем и вовсе запрещено.
Но и с торговыми судами было не все так гладко, как хотелось бы. Серьезные проблемы с их пропуском в Средиземное море возникли в 1827 г. В самом начале своего царствования император Николай I решил не только словами, но и делами поддержать восставших против турецкого господства греков. По его инициативе в июле 1826 г. в Лондоне был подписан договор о совместных действиях Великобритании, России и Франции по защите Греции. А 8 октября 1827 г. объединенные эскадры трех держав в Наварринском сражении разгромили турецкий флот. В ответ Турция запретила русским торговым судам проход через проливы. «Суда под русским флагом, – писал дипломат и историк С. С. Татищев, – задерживались в Босфоре и принуждались продавать свои грузы турецкому правительству по установленной им цене». Эти действия турецких властей стали одним из поводов для начала войны 1828 – 1829 гг., после победоносного окончании которой в Санкт-Петербурге обсуждался вопрос о принадлежности проливов и Константинополя. В окружении императора было немало сановников, настаивавших на разделе Османской империи с переходом под контроль России Константинополя вместе с Босфором и Дарданеллами. Но товарищ министра юстиции тайный советник Д. В. Дашков, к мнению которого Николай I прислушивался, считал, что крупнейшие европейские державы, и прежде всего Великобритания, не допустят выхода России к Средиземному морю и занятие Царьграда приведет к кровопролитной европейской войне.
И вопрос об обеспечении русским судам свободы прохода в Средиземное море оставался открытым. Одним из путей его решения представлялась высадка десанта на берега Босфора, если возникала угроза торговым и политическим интересам России.
Первую переброску русских солдат в проливы провели в 1833 г., когда турецкий султан Махмуд II, напуганный наступлением войск восставшего против него египетского паши Мухаммеда Али, попросил Николая I о поддержке силами Черноморского флота и пехоты. На берега Босфора отправили 10000 солдат – сила достаточная для демонстрации серьезности намерений России, но малая для реального контроля над проливами и Константинополем. А после примирения султана с египетским пашой и заключения Россией союзного договора с Турцией, которым предусматривалась совместная оборона проливов, русские войска и флот покинули Турцию.
При возникновении угрозы русским интересам в Турции вообще и в проливах в частности этот договор давал возможность провести новую десантную операцию. Поэтому в 1834 – 1835 гг. на юге России был расквартирован 5-й пехотный корпус, чьей главной задачей была постоянная готовность к занятию проливов. Командование корпусом было поручено генерал-адъютанту Н. Н. Муравьеву, руководившему десантом в 1833 г. Инструктируя его, император сказал: «Нам бы только захватить Дарданеллы, если англичане захотят завладеть сим местом. Лишь бы нам высадить туда русские штыки: ими все возьмем, а там найдешь, чем продовольствоваться. Впрочем, все это надо изготовлять исподоволь и втихомолку».
Но в 1841 г. срок действия договора 1833 г. истек. И под давлением Великобритании и других держав была заключена Лондонская конвенция, лишавшая Россию ее особых прав. Так что тревога по поводу свободы русского судоходства росла. Ситуация в Османской империи выглядела так, будто султанская власть с минуты на минуту рухнет и страна развалится.
Поэтому вопрос о проливах был одним из основных на русско-турецких переговорах и обсуждался ведущими европейскими державами. Но после проигранной Крымской войны 1853 – 1856 гг. Александру II пришлось в числе прочих условий, продиктованных победителями, подтвердить условия Лондонской конвенции 1841 г. по проливам.
Казалось, что реванш будет взят во время русско-турецкой войны 1877 – 1878 гг., ведь русская армия была в одном шаге от взятия Константинополя. Мало того, главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич был твердо намерен захватить Царьград и проливы. Но для исполнения этого желания недоставало реальных возможностей. Старший адъютант главнокомандующего полковник М. А. Газенкампф 12 января 1878 г. записал в дневнике: «Идея дойти до Константинополя и Галлиполи вполне овладела Великим Князем; он только об этом и думает и говорит и ужасно боится, чтобы Государь его не остановил. Этим он объясняет и свое неудержимое стремление вперед, без всякой заботы о своем тыле. Он говорил сегодня, что мало занять Константинополь и Галлиполи, а надо перебросить войска на азиатский берег Босфора и Дарданелл и – уже укрепившись на обоих берегах – диктовать свои условия не только султану, но и Англии с Австрией. План величественный, но неисполнимый. Занять с налету, конечно, все можно, пользуясь теперешней паникой, но удержаться нельзя. У нас нет ни флота, ни артиллерии, ни боевых запасов, ни обозов. Артиллерию и боевые запасы еще можно захватить у турок и подвезти морем из Одессы, но флот взять неоткуда».
К тому же великий князь, видимо, не знал, что условием невмешательства Австрии в эту войну на стороне турок как раз и был отказ России от захвата Константинополя и проливов.
В последующие годы планы по установлению контроля над Босфором, Дарданеллами и Царьградом возникали еще не раз. К примеру, управляющий российским посольством в Константинополе действительный статский советник А. И. Нелидов 6 декабря 1882 г. писал императору Александру III: «Внутренние и внешние события, совершившиеся в Турции в течение последних лет, ясно указывают на близость совершенного и, быть может, внезапного распадения Оттоманской империи. В качестве ближайшего и наиболее заинтересованного в судьбах Востока соседа мы должны, несомненно, готовиться к этому событию и, вперед начертав наш план действий и ясно определив наши цели и потребности, наметить те точки, на которые должны быть направлены наши домогательства … Со времени нашей последней войны Турция стала мало-помалу лишаться своих владений мирным путем. Европейские державы начали одна за другою отымать у нее выгодные для себя провинции. Греция получила часть Фессалии и Эпира, Австрия заняла Боснию и Герцеговину, Франция забрала Тунис, Англия выторговала себе Кипр и теперь, воспользовавшись удобным случаем, фактически овладевает Египтом. Можно легко предвидеть, что в дальнейшем распадение Турецкой империи будет совершаться тем же путем, как совершалось распадение империи Византийской, доколе сама столица не будет завоевана и остатки умирающей власти перенесутся, чтобы доживать свой век, в Азию. Эта роль завоевательницы столицы, как кажется, предназначена судьбой и историей России, которой все интересы политические, торговые и военные настоятельно требуют занятия проливов. Неизбежность этого события так ясно сознается всеми, что кажется излишним выставлять всю выгоду, всю необходимость для России иметь под своею властью Дарданеллы и Босфор … Англичане не перестают следить внимательно за Дарданеллами и, вероятно, будут искать при случае укрепиться там, чтобы иметь в своих руках ключ Черного моря и располагать по своему усмотрению нашей южной торговлей. Из этого для нас является настоятельная необходимость предупредить наших соперников и принять все меры к тому, чтобы в данную минуту, когда обстоятельства представятся к тому особенно благоприятными или опасность чужого занятия станет слишком близка, мы могли, наверное, с полным залогом успеха сами утвердиться на проливах».
Нелидов предлагал начать готовить армию и флот к операции по захвату проливов и Константинополя и провести ее в наиболее подходящий момент. Или, когда войска будут готовы, создать такой момент самим: «Дипломатической подготовки тут быть не может. Нашей деятельности будет принадлежать лишь, когда все будет готово, найти удобный предлог к войне, что здесь всегда легко, и по возможности отстранить вмешательство других держав, что несравненно труднее… Удобную минуту для подобного действия можно будет всегда найти или создать. Ход событий в Турции допускает всякие непредвиденные потрясения. Внутренние беспорядки, возмущение одной из национальностей, фанатическое движение мусульман, наконец, смуты и политический переворот в столице или во дворце и всеобщая паника, подобная той, которая охватила, было, Константинополь весною 1876 года, – все это может служить предлогом для вмешательства или для ограждения наших интересов, или для восстановления порядка, или же, наконец, для защиты христиан и преимущественно наших подданных».
Царь-миротворец оценил дельность предложений Нелидова и заметил: «Это будет и так должно быть!» Но к осуществлению плана так и не приступили, хотя реальность достижения цели подтверждали русские военные агенты, как тогда именовались военные атташе, скрупулезно подсчитавшие все турецкие военные и полицейские силы в Константинополе и на берегах проливов и полагавшие, что высадка десанта будет успешной.
Однако Нелидов не отказался от своих намерений и в 1896 г. предложил свой план Николаю II, который отнесся к предложениям русского посла в Константинополе куда более заинтересованно, чем его отец. 11 января 1897 г. была утверждена инструкция по подготовке десанта (несмотря на возражения С. Ю. Витте), который после получения в Одессе телеграммы от посла Нелидова с условной фразой должен был погрузиться на пароходы. После подтверждения от императора транспортные суда с войсками и корабли Черноморского флота должны были выйти в море и взять курс на Босфор.
Основным условием успеха Нелидов считал внезапность высадки русских войск. Но 29 января 1897 г. министр иностранных дел граф М. Н. Муравьев сообщал ему: «Генерал-Лейтенант Петров удостоверяет, что запечатанного пакета, заключающего инструкции о том, как поступить в случае получения условной телеграммы Русского Посла в Константинополе, нет ни у одного из телеграфных чиновников станции Одессы и что упомянутая инструкция известна лишь Начальнику Одесского Почтово-Телеграфного Округа, которому было предписано не сообщать ее пока никому из своих подчиненных. Генерал-Лейтенант Петров отвечает за сохранение тайны этим чиновником, но имеет данные полагать, что слухи о существовании секретных предписаний, касающихся вызова эскадры в Константинополь, довольно распространены в Одессе».
А 21 февраля 1897 г. русскому послу в Константинополе отправили сообщение с грифом «Весьма секретно», в котором говорилось: «Из весьма секретного и достоверного источника получено сведение, что Английскому Консулу в Одессе известно о существующем предположении отправить, в случае надобности, русский военный отряд в Босфор, о чем он донес Великобританским Послам в С.-Петербурге и в Константинополе».
Но вскоре выяснилось, что обеспечить нельзя не только внезапность, но и быструю переброску к Босфору всех запланированных для операции сил. То есть об осуществлении операции речи больше не заходило. Но только на этот раз.
В 1911 г. во время итало-турецкой войны Турция вновь закрыла проливы для прохода торговых судов, и Россия понесла колоссальные финансовые потери. Тем временем в ходе начавшейся в 1912 г. Балканской войны болгарская армия успешно наступала, могла взять Константинополь и взять под контроль проливы. И в Санкт-Петербурге вновь вспомнили о десантной операции и вновь собирались начать ее подготовку. Но расчеты показали, что за прошедшие годы условия для проведения операции практически не изменились. 23 ноября 1913 г. министр иностранных дел С. Д. Сазонов напоминал Николаю II: «В минувшем году, когда зашла речь о возможном движении наших войск на Константинополь, выяснилось, что в течение двух месяцев мы можем постепенно перевезти два корпуса, причем приготовления по мобилизации транспортных судов и подвозу войск заняли бы столько времени, что операция не могла бы остаться ни для кого неожиданной. Иными словами, она просто оказалась неосуществимой».
Но царь не оставил своих планов, ожидая лишь более удобного случая. Началась Первая мировая война. Турецкий военный министр Энвер-паша 2 августа 1914 г. передал русскому послу в Стамбуле Михаилу Гирсу предложение для Николая II гарантировать Турции сохранение за нею столицы и проливов. В этом случае Турция обязывалась сохранить дружественный нейтралитет по отношению к России. Царь отказался и тем самым способствовал вступлению Турции в войну на стороне врагов России. Николай II считал, что это ему только на руку ...
В 1916 г. министры иностранных дел России, Англии и Франции подписали секретный договор о разделе Османской империи после войны. К России должны были отойти Константинополь, проливы Босфор и Дарданеллы, вся европейская часть Турции и прилегающая к проливам и Мраморному морю часть полуострова Малая Азия, а также Армения в её исторических границах (до озера Ван включительно). В случае, если бы Российская империя сумела довести Первую мировую войну до победного конца вместе с союзниками, указанные территории, весьма вероятно, вошли бы в её состав.
Не менее пристальное внимание Николай II уделял и дальневосточному направлению русской экспансии (Маньчжурии и Кореи). Ещё в 1891 – 1892 гг. он, будучи наследником престола, совершил путешествие вокруг Азии (в отличие от предшественников путешествовавших по Европе) с посещением ряда стран, включая Японию. Вряд ли на последующие действия царя оказал влияние неприятный инцидент в японском городе Оцу, когда местный полицейский из ксенофобских побуждений пытался зарубить его саблей. Николай уже тогда находился под сильным влиянием идей геополитика Эспера Ухтомского, доказывавшего, что будущее России – на дальневосточных морях. А пребывание в Японии оставило у Николая ошибочное впечатление, что эта страна не сможет быть серьёзным военным противником России.
До войны с Японией Россия «твёрдой ногой» стала в Маньчжурии (КВЖД) и на северном побережье Жёлтого моря (Порт-Артур). Царь планировал, в результате победы, обратить Корею в протекторат России. Кроме того, влияние России в Китае стало бы преобладающим, явно перевешивающим влияние других великих держав.
В ходе Первой мировой войны в окружении Николая II были сформулированы цели в отношении Германии и Австро-Венгрии. От Германии предлагалось отторгнуть Восточную Пруссию, от Австро-Венгрии – земли, населённые украинцами (малороссами по тогдашней терминологии). Западную Украину планировалось присоединить непосредственно к России. Восточная Пруссия должна была быть разделена. Северная её часть отходила бы к России, южная – к восстанавливаемой Польше.
Николай II не сразу, но постепенно согласился с планом великого князя Николая Николаевича, предусматривавшим восстановление Польши в этнографических границах из всех трёх частей – русской, германской и австрийской. Новая Польша должна была находиться в «вечном» дружественном союзе с Россией, всероссийский император по-прежнему сохранял за собой польскую корону.
Создание Россией добровольческих частей из австрийских военнопленных чешской, словацкой, хорватской, словенской, сербской национальностей указывало на поддержку Николаем II идеи независимых Чехословакии и Югославии. Возможно, русский царь уже примерял на себя корону короля Богемии.
Ещё до войны в царском семействе стали обсуждаться планы брачных союзов четырёх дочерей Николая II с монархами и наследниками престолов Румынии, Болгарии, Сербии (которая после войны должна была стать Югославией) и Греции. В случае их осуществления страны Балканского полуострова стали бы тесно привязаны к России узами династического родства.
Итак, при реализации всех внешнеполитических замыслов Николая II границы России или прямого российского влияния простирались бы от Одера и Судетских гор до Верхнего Евфрата и от Эгейского моря до Восточно-Китайского. Удержание столь огромного пространства зависело бы от многих обстоятельств. Но обладание большими материальными ресурсами вновь присоединённых и подконтрольных территорий облегчало бы выполнение такой задачи. Наверняка в экономически более процветающей стране снизилась бы и вероятность революций.
Увы! История не терпит сослагательного наклонения ...
 

HSFORUM

Зарегистрированные пользователи получают весь контент в лучшем качестве.
Верх