[ТЕОРИЯ] Что думал об СССР германский фюрер перед нападением на него (и как сопротивлялась нацизму Европа)

Николай

Модератор
Что думал об СССР германский фюрер перед нападением на него
(и как сопротивлялась нацизму Европа)

Сегодня есть много желающих пошуметь о том, что Советский Союз был не подготовлен к нападению Германии и так далее и тому подобное. А ведь к лету 1941 г. у нацистской Германии не осталось в Европе опасных противников. Англичане мужественно защищались на своих островах, но не располагали сухопутной армией, которая могла бы противостоять вермахту.
Немцы оккупировали пол-Европы. Остальные европейские государства пребывали в страхе и были готовы исполнить любые требования Берлина. Ничто не мешало Гитлеру захватить и Швецию, и Швейцарию, включить всю Европу в Третий рейх.
Нацисты воздвигали бы помпезные города, прокладывали автобаны. Это была бы целая цивилизация, построенная на преступлениях. Вверху высокомерная империя, внизу концлагеря, ад на земле. И кто бы остановил нацистов и спас Европу?
Гитлер решил, что пора начинать войну в 1941 г. по причинам, изложенным в его книге – захват жизненного пространства для немцев на востоке, получение неограниченного доступа к сырьевым ресурсам СССР. Фюрер, по мнению немецких генералов, с тревогой наблюдал за наращиванием военной и индустриальной мощности СССР, и торопился начать экспансию на востоке, пока противник не усилился ещё больше. «Осенью 1941 года СССР как могучая держава должен был прекратить своё существование. Тогда, по расчётам Гитлера, у него не только не будет потенциального врага за спиной, который постоянно усиливается. Германия ещё и получит доступ к огромному количеству сырья, природных ресурсов и сельскохозяйственной продукции»,пишет Курт Типпельскирх. Он же продолжает «Противоположность мировоззрений, делающая Германию и СССР врагами, не уменьшилась от заключения ими договора в 1939 году».

image002.jpg
Альфред Розенберг
Если бы Гитлер был способен рационально мыслить, он не решился бы на войну с Советским Союзом, войну, которую Германия ни при каких обстоятельствах не могла выиграть. Так почему он приказал вермахту 22 июня 1941 г. пересечь советско-германскую границу? «За обедом у фюрера, — записал в дневнике Альфред Розенберг, — со смехом обсуждался перевод русской книги «Товарищ, спи скорее» (сборник русской сатиры). Фюрер полночи просидел за книгой, читая о картинах описанной «с юмором» нужды, царящей в Советском Союзе. Книги были немедленно розданы тем, кто их еще не читал».
Неудавшийся архитектор Альфред Розенберг, бывший подданный Российской империи, был у Адольфа Гитлера главным экспертом по советским делам. Розенберг родился в Ревеле (так назывался Таллин до 1919 г.). Еще до начала Первой мировой войны поступил в Высшую техническую школу в Риге. В 1915 г. школу эвакуировали в Москву, где Розенберг и встретил Октябрьскую революцию. Он вернулся в Ревель, а в ноябре 1918 г. перебрался в Мюнхен, где познакомился с Гитлером.
Розенберг (один из разработчиков расовой теории; один из наиболее влиятельных членов Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) и её идеолог; начальник Внешнеполитического управления НСДАП, уполномоченный фюрера по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП, руководитель Центрального исследовательского института по вопросам национал-социалистической идеологии и воспитания, рейхсминистр восточных оккупированных территорий) опубликовал большую антикоммунистическую и антисемитскую книгу «Миф ХХ столетия». Она должна была стать библией партии, но оказалась неудобоваримой. Розенберг был амбициозным, но бесталанным человеком. Стиль книги злил фюрера, что, впрочем, не помешало Гитлеру сделать Розенберга главным редактором партийной газеты «Фелькишер беобахтер». Гитлер назначил Розенберга и уполномоченным по надзору за духовным и мировоззренческим содержанием системы партийного образования и воспитания.
Гитлер и его окружение презирали и ненавидели славян как малоразвитых варваров. А массовые репрессии против командования Красной армии и финская кампания убедили Гитлера в том, что советские вооруженные силы ослаблены.

image003.jpg
Ганс Кребс (слева) и Эрнст-Август Кестринг (1941 г.)
Германский военный атташе в Москве генерал Эрнст Кестринг (немецкий дипломат и военачальник, генерал кавалерии; родился в России) доложил в Берлин генералу Курту фон Типпельскирху, заместителю начальника генштаба по разведке: отсутствие опытных и образованных командиров — результат репрессий в Красной армии — очевидно сказывается на подготовке войск. Что касается советской военной экономики, то все признаки стагнации налицо. Генерал Кестринг писал, что Красная армия перестала быть значимой силой.
Когда Франция капитулировала, а судьба Англии висела на волоске, Розенберг довольно записал в дневнике: «Фюрер считает, что Сталина приводит в ужас стремительное поражение Франции ... Фюрер в имперской канцелярии заговорил о русских офицерах. Один русский генерал, направленный в Германию, у нас мог бы командовать разве батареей. Сталин истребил всех командиров».
В Берлине с удовольствием отметили неудачи РККА в войне зимой 1940 г. с небольшой Финляндией, немецкое офицерство пришло к выводу, что «Россию больше нельзя считать военной державой первого класса».

image005.jpg
Гейнц Гудериан
Гитлер пренебрежительно говорил о советском вооружении: материальная часть, техника устарели, и у армии отсутствует духовный размах … Гитлер явно недооценил СССР и переоценил Великобританию генерал Гейнц Гудериан (генерал-полковник германской армии, генерал-инспектор бронетанковых войск, начальник германского Генерального штаба сухопутных войск, военный теоретик, автор книги «Воспоминания солдата») отмечал: фюрер явно недооценил военной мощи Советского Союза, а также его громадных резервов и природных ресурсов. Курт Типпельскирх говорил о том же, но ещё с одним существенным добавлением: «Гитлер явно переоценивал Британию и недооценивал СССР, считая, что к осени 1941 года всё должно быть кончено». Эрих Манштейн (Эрих фон Манштейн (настоящее имя и фамилия – Фридрих фон Левински) – генерал-фельдмаршал, участник первой и второй мировых войн; племянник фельдмаршала Гинденбурга; имел репутацию наиболее одарённого стратега в Вермахте и был неформальным лидером немецкого генералитета) говорил о том, что Гитлер недооценил не только громадных ресурсов СССР и боеспособности РККА, но и «прочности советской государственной системы». Он (Гитлер) думал, что под грузом военных поражений власть большевиков разрушится изнутри. И действительно, многие люди были недовольны И. В. Сталиным и партийной коммунистической (большевистской) верхушкой. Вот только нападение внешнего врага, наоборот сплотило людей, ведь внешняя угроза всегда опаснее внутренних распрей.
image007.jpg
image009.jpg
image011.jpg
Курт Типпельскирх
А. М. Василевский
Эрих фон Манштейн
Откуда взялось такое высокомерное отношение к многочисленной и хорошо вооружённой Красной Армии? У Гудериана есть ответ: советско-финская война, в которой РККА показала себя не лучшим образом, породила уверенность в том, что советские вооружённые силы – это «колосс на глиняных ногах». Гитлер внимательно следил за Советами против финнов и пришёл к выводу, что вермахт легко справится с Красной Армией.
Впрочем … Полководец «Победы маршал» Александр Михайлович Василевский, который был и начальником Генерального штаба, и министром Вооруженных сил СССР, считал так: «Говорят, что без 1937 года не было бы поражений 1941 года, а я скажу больше. Без 1937 года, возможно, не было бы вообще 1941 года. В том, что Гитлер решился на войну в 1941 году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, которая у нас произошла ...».
В реальности экономический, военный и демографический потенциал Советского Союза и Германии были несравнимы. Но немецкая разведка не сумела собрать точную информацию о состоянии Красной армии и потенциале советского военно-промышленного комплекса.
Изучением Красной армии ведал 12-й отдел генерального штаба сухопутных сил вермахта — «Иностранные армии Востока». Руководитель отдела подполковник Эберхард Кинцель в России не бывал и русского не знал. Он невысоко оценивал Красную армию, и писал о «монгольских» и «татарских» лицах.
Сотрудники немецкой разведки, которые работали в Москве под дипломатическим прикрытием, находились под надзором советской службы наружного наблюдения, что исключало вербовочную работу. И они просили о помощи разведчиков Литвы, Румынии, Болгарии, Японии ...
Расшифровать коды Красной армии немецким дешифровщикам не удалось. Была большая программа аэроразведки: самолеты люфтваффе постоянно летали над советской территорией. Но важной информации не собрали.
Адольф Гитлер считал, что в разведке просто нет необходимости — он добивался всего, чего хотел, с помощью вермахта, который одерживал одну победу за другой. Раз в год Гитлер устраивал обед для своих военных атташе. Атташе в Москве генерал Эрнст Кестринг вспоминал, что о Красной армии фюрер вопросов не задавал.
«Если в слухах о войне есть доля истины, — сказал советник немецкого посольства в СССР Густав Хильгер полковнику Хансу Кребсу (позднее генерал, последний начальник штаба верховного командования сухопутных войск вермахта во Второй мировой войне), — тогда ваша обязанность — объяснить Гитлеру, что война против Советского Союза приведет к крушению Германии. Вам известна мощь Красной армии, стойкость русского народа, безграничные просторы страны и неистощимые резервы».
«Я все это отлично понимаю, — ответил полковник Кребс, — но Гитлер нас, офицеров генерального штаба, больше не слушает, после того как мы отговаривали его от кампании против Франции и называли линию Мажино непреодолимой. Он одержал победу вопреки всему, и нам пришлось заткнуться, чтобы не потерять свои головы».
А вот немецкие генералы на страницах своих дневников и за спиной у Гитлера, в кулуарах оптимизма они не излучали. Генерал Буркхарт Мюллер-Гиллебрандт с самого начала указывал на то, что радужным прогнозам попросту неоткуда взяться – сопротивление советских войск оказалось чрезвычайно ожесточённым. «До войны с Россией, во всех предыдущих военных компаниях вермахт потерял убитыми и пропавшими без вести менее 100 тыс. человек, в общей сложности. Примерно столько же – только лишь убитыми – мы потеряли уже в первые 2 месяца войны в СССР», писал он. Курт Типпельскирх считал распространённое мнение о том, что Красная Армия может добиваться чего-то, лишь «заваливая противника живой силой» – преувеличенным. Он называл её: «Противником со стальной волей и твёрдостью, который безжалостно, но и не без знания оперативного искусства бросает своих солдат в бой».
Советские военные удивили ещё в 1939 г., в Польше, – говорил Клейст (Пауль Людвиг Эвальд фон Клейст – немецкий военачальник, во время вторжения в СССР командовал танковой армией на южном направлении; единственный немецкий фельдмаршал, умерший в СССР при отбытии наказания за военные преступления), – своим профессионализмом, качественной военной техникой, неожиданно высоким уровнем моторизованности и уверенным, корректным поведением.
А что думал Иосиф Сталин? Он был уверен, что Гитлер не станет воевать на два фронта: пока Англия не завоевана, вермахт не повернет на восток. А сосредоточение немецких дивизий на советской границе — всего лишь средство политического давления на Москву. Сталин, надо понимать, до последней минуты был уверен, что Гитлер блефует и пытается заставить его согласиться на какие-то уступки.
Сталин рассуждал логично. Да только Гитлер и не собирался вести долгую войну! Он хотел нанести молниеносный удар и разгромить Советский Союз за несколько месяцев. Фюрер уверенно обещал своим солдатам, что они вернутся на свои рабочие места в конце августа. Сталин думал, что Гитлер так же холоден и расчетлив, как он сам. Но Гитлер, авантюрист и безумец, верил, что его воля способна преодолеть любые препятствия. Генерал-фельдмаршалу Федору фон Боку (немецкий военачальник (родился в семье известного прусского генерала Морица фон Бока), генерал-фельдмаршал; командующий группы армий «Центр» во время вторжения в СССР; командовал наступлением на Москву осенью 1941 г.), которому было поручено взять столицу СССР, фюрер уверенно сказал: «Когда мы захватим Украину, Москву и Ленинград, Советам придется пойти на мировую».
2 апреля 1941 г. Альфред Розенберг записал в дневнике: «Фюрер спросил меня о том, как проявляет себя солдатская и человеческая психика русских в тяжелых условиях, о нынешнем проценте еврейского населения в СССР».
17 июля было создано Министерство по делам оккупированных восточных территорий. Министром Гитлер назначил Розенберга как человека, «разбирающегося в русских делах». Первоочередная задача, объяснил своему аппарату Розенберг, — антирусская пропаганда.
В немецкой прессе появились серии статей, в которых говорилось, что «в России человеческая жизнь никогда не ценилась», что русские по своему развитию ниже любого другого народа. Русский солдат изображался в виде животного — без чувств и без интеллекта. Объяснялось, что нападение Германии на Россию — превентивная акция, самооборона.
Упоение собственными успехами на Западе сыграло дурную шутку с командованием вермахта. План «Барбаросса», план операции против СССР, делал ставку на скорость, на моторы, на концентрацию сил на главных направлениях, на первую решительную битву: один удар — и Красная армия капитулирует.
Германские генералы ошиблись. После начала войны настроения стали быстро меняться.
20 июля Розенберг записал в дневнике: «Во время прогулки по лесу фюрер сказал мне, что у Советов оказалось гораздо больше танков, чем мы предполагали, и они гораздо лучше».
А уже через полтора месяца — новая запись: «Упорное сопротивление Советского Союза — тема всех разговоров ... Мы предполагали, что за сопротивлением последует паника. Но вышло иначе. Советские русские сражаются свирепо, упорно, коварно и невероятно жестоко».

image013.jpg
Франц Гальдер
Все пошло не так, как предполагали в Берлине. 11 августа начальник генштаба сухопутных сил вермахта генерал Франц Гальдер (генерал-полковник; начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии в 1938 – 1942 гг.) записал в дневнике: «Россия нами недооценена. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника».
В Берлине исходили из того, что Красная армия прекратит сопротивление после того, как немецкие войска выйдут на линию Архангельск-Москва-Сталинград-Астрахань. И карты немецким штабистам раздали только до этой линии. 23 ноября генерал Гальдер записал: «Противник еще не уничтожен. Разгромить его в этом году мы не сможем, несмотря на немалые успехи. Колоссальные размеры территории и неистощимость людских ресурсов этой страны вообще не позволяют гарантировать полного поражения противника».
Фюрер и командование вермахта недооценило потенциал Советского Союза и готовность народа сражаться. Итог: Красная армия дойдет до Берлина, и ПОБЕДА останется за СССР.
А вот в европейских странах желания сопротивляться нацистам хватило на пару недель или пару месяцев. Первые дни войны оказались и последними для этих стран.
При этом войну ждали в Европе. Но никто не думал, что она будет развиваться так стремительно. И происходило это весьма странно … Вот как это было в Голландии: В ночь с 9го на 10е мая 1940 г. немцы начали наступательные операции сразу на четырех границах. Они при этом применили методы, которых никак не ожидало военное руководство этих стран. Бельгийские и голландские беженцы рассказывали о парашютистах. Немцы перебросили на гидропланах на реку в Роттердаме около 50 солдат в голландской военной форме. Солдаты пересели в резиновые лодки и захватили мосты.

image015.jpg
В Гааге переодетые немцы начали стрельбу с крыш. Когда же на крыши поднялись настоящие голландские солдаты, они были приняты за немцев и попали под огонь своих же соотечественников. Противовоздушная оборона в городе была возложена на бойскаутов. Но несколько человек оказались немцами и открыли стрельбу по голландским войскам. В результате противовоздушная оборона была свернута. … Этот мост (мост Мурдейка) хорошо охранялся голландцами, так как дорога через него вела в центр страны. Немцы высадились к югу от моста. Они были одеты в голландские мундиры и были на голландских автомобилях. Им удалось убедить охрану моста, что отряд должен отойти к пункту, южнее моста. Голландцы без единого выстрела сдали мост, а немцы тотчас им овладели. Когда голландское командование узнало об этом, оно бросило отряд из двухсот человек с приказом немедленно отбить мост. При попытке взять мост почти все двести человек были убиты.
11 мая к месту событий подоспели союзники голландцев: французская бронетанковая дивизия. Французов попросили отбить мост, на что было достаточно несколько танков. Французский генерал Жиро согласился, что мост необходимо отбыть и даже отдал приказ. Но этот приказ не был выполнен. Мало того, мост даже не попытались разрушить артиллерией. В результате германские противотанковые дивизии воспользовались этим мостом, чтобы стремительно ринуться дальше – на Бельгию и Францию.
После пяти дней мужественной
(!?) обороны Голландии, 14 мая был отдан приказ: «Прекратить огонь».
Английский корреспондент ездил в Бельгию за день до наступления немцев: Никто не был готов к сопротивлению, а гражданское население вообще не представляло себе текущую ситуацию. Мэр небольшого бельгийского городка Буйон сказал корреспонденту: «Мы здесь в безопасности. Наш поселок – лишь небольшой туристический центр, и немцы вряд ли причинят ему какой-либо вред. На следующий день поселок подвергся ожесточенной бомбардировке – весьма возможно, чтобы заставить гражданское население броситься к французским границам и создать помеху военным операциям французов. В одной из сильнейших стран Европы – Франции происходило следующее – она (Франция) хотела отсидеться за линией Мажино. Линия шла вдоль французско-немецкой границы и французы, похоже, не ожидали, что немцы могут ее просто обойти по территории Бельгии!
Французской армии пришлось вести маневренную войну, когда ее готовили только для позиционной обороны. Потрясающее впечатление на войска производили германские пикирующие бомбардировщики. Солдаты не были психологически подготовлены к этим атакам – одного шума самолетов было для них достаточно, говорили они. «Где французские самолеты? – спрашивали постоянно солдаты. – Мы видим только германские. Они летают здесь, как у себя дома».
Во Франции немцы применяли легкие бомбы и разбрасывали их на больших пространствах, чтобы согнать с места как можно больше людей. Наступление было быстрым и беспощадным. Немцы не обращали никакого внимания на беженцев, они давили танками даже своих раненых, не желая тратить ни секунды времени.
Штаб второй армии Франции не имел ясного представления о происходящем. Ночью штаб перебрался в замок, где имелся только один телефон, и очень трудно было наладить связь с частями.
Большинство французских офицеров, призванных из резерва, восхищались немцами и не считали нужным это скрывать. Это были не те люди, которые могли вести солдат в наступление или организовать оборону. Как только военные события приняли неблагоприятный оборот, некоторые офицеры побросали свои части и занялись эвакуацией своих семей из Парижа. А немцы были уже в 20 милях от Парижа. Французское правительство отказалось от мысли защищать город, и он был объявлен открытым городом.

image017.png
В итоге политики Европы сдали гитлеровцам почти всю Европу без боя, что Адольф Гитлер возглавил новый «крестовый поход» на Восток. В 1938 г. бескровно была захвачена Австрия. В соответствии с Мюнхенским соглашением произошла аннексия Судетской области. В сентябре 1939 г. Германия начала боевые действия и к июлю 1940 г. она фактически объединила под своей властью почти всю континентальную Европу. Финляндия, Венгрия, Румыния и Болгария стали добровольными помощниками «Вечного рейха». Только «балканская окраина» — Греция и Югославия, была захвачена немцами в апреле 1941 г.
Вторгаясь в пределы той или иной европейской страны, вермахт встречал способное удивить своей нерешительностью и слабостью сопротивление. Особенно это было удивительно тем, что вермахт ещё был в стадии становления и достиг хорошего боевого уровня только к весне 1941 г. Так, вторжение в Польшу началось 1 сентября 1939 г., и уже через несколько дней серьёзное сопротивление было сломлено. Уже 17 сентября польское военно-политическое руководство бежало из страны, бросив войска, которые ещё продолжали сопротивление. Дания 9 апреля 1940 г. выкинула белый флаг практически сразу. Уже через час после начала операции правительство и король отдали приказ вооружённым силам не оказывать сопротивление немецким войскам и капитулировали. Норвегия, при поддержке союзников (в основном британцев), продержалась больше, до начала июня 1940 г. Нидерланды капитулировали течение первых 5 дней войны — 10-14 мая 1940 г. Бельгийская кампания продолжалась с 10 по 28 мая 1940 г. Практически моментально пала Франция, особенно если вспомнить кровопролитные и упорные битвы Первой мировой войны: немецкие войска начали захват страны 5 июня 1940 г., и уже 14 июня капитулировал Париж. 22 июня было подписано перемирие.
И тогда в 1941 г. Германия могла сосредоточить все силы на Восточном (Русском) фронте. Отсюда и полная уверенность германской военно-политической верхушки и всех ведущих политиков Запада, что это будет «молниеносная кампания», что СССР рухнет за несколько месяцев, если не недель.
Понятно, что власть нацистов, где-то сравнительно мягкая, а где-то жесткая, вызывала сопротивление тех или иных общественных сил и групп в европейских странах. Сопротивление гитлеровскому режиму имело место и в самой Германии, в самых различных социальных группах — от потомков прусской аристократии, потомственных военных до рабочих и коммунистов. На Адольфа Гитлера не раз покушались. Однако это германское Сопротивление не было сопротивлением всей страны и народа в целом. Как и в большинстве других оккупированных немцами стран. Датчане, норвежцы, голландцы, чехи, словаки, хорваты, французы и прочие европейцы первоначально чувствовали себя в «общеевропейской империи» неплохо. Более того, значительная часть наиболее пассионарной (активной) части населения поддержала Гитлера, в частности, молодые люди активно вступали в войска СС.
К примеру, совершенно ничтожным, при значительном населении, было движение Сопротивления Франции. Так по данным тщательного исследования Бориса Урланиса о людских потерях в войнах («Войны и народонаселение Европы»), в движении Сопротивления за 5 лет погибли 20000 французов (из 40 млн населения Франции). Притом за этот же период погибло от 40000 до 50000 французов, то есть в 2-2,5 раза больше, которые воевали за Третий рейх! При этом частенько действия французского Сопротивления описывается так, что кажется, что оно сопоставимо с битвой за Сталинград. Этот миф поддерживался ещё в Советском Союзе. Мол, нас поддерживала вся Европа. Хотя в реальности большая часть Европы, как и при Наполеоне, выступила против русских (то есть против СССР)!
Серьёзное сопротивление «Вечному рейху» во главе с Германией имелось только в Югославии, Албании и Греции. Правда, в той же Югославии было мощное коллаборационистское движение, вроде хорватских усташей.
К странам с сильным Сопротивлением обычно причисляют Польшу. Однако если внимательно рассмотреть ситуацию в Польше придется признать, что здесь, как и во Франции, действительность сильно приукрашена. По данным, которые собрал советский демограф Урланис, в ходе югославского Сопротивления погибли около 300000 человек (из примерно 16 млн населения страны), в ходе албанского Сопротивления — около 29000 человек (из всего 1 млн. населения Албании). В ходе же польского Сопротивления погибло 33000 человек (из 35 млн. населения Польши). Таким образом, доля населения, погибшего в реальной борьбе с нацистами в Польше, в 20 раз меньше, чем в Югославии, и почти в 30 раз меньше, чем в Албании. Получается, что в целом польский народ смирился с участью «германского слуги», часть надеялась, что «Запад им поможет». Это и не удивительно, так как до начала Второй мировой войны, польская «элита» считала главным врагом СССР и пропаганда соответствующим образом настраивала общество.
Преувеличение европейского Сопротивления первоначально имело политическое и идеологическое значение. В СССР не хотели портить образ западных «партеров» и союзников по Варшавскому блоку, и поддерживали миф о «героическом сопротивлении Европы» насилию Гитлера. А после развала Советского Союза, когда всяческое очернение СССР-России стало нормой и выгодным делом заслуги европейского Сопротивления стали ещё более мифологизированы, чтобы умалить роль Красной империи и СССР во Второй мировой войне.
В действительности почти вся континентальная Европа к 1941 г. так или иначе, без особых потрясений вошла империю Гитлера. Италия, Испания, Дания, Норвегия, Франция, Венгрия, Румыния, Венгрия, Словакия (отделенная от Чехии), Финляндия и Хорватия (отделенная от Югославии) — совместно с Германией вступили в войну с СССР, послав на Восточный фронт свои войска. Правда, Дания и Испания, в отличие от других стран, сделали это без официального объявления войны.
Остальные страны Европы хоть и не приняли прямого, открытого участия в войне с Советским Союзом, но так или иначе «работали» на Третий рейх. Так Швеция и Швейцария экономически поддерживали Германию, их промышленность работала на рейх, были местом для «отмывания» золота, серебра, драгоценностей и другого добра, награбленного в Европе и СССР.
Таким образом, стоит четко понимать, что европейское Сопротивление по большей части МИФ.

Это значит, что Победа во Второй мировой войне не только результат просчетов Гитлера и его генералов и недооценки мощи СССР. А незабываемый ПОДВИГ всего советского народа!
 
Последнее редактирование модератором:

HSFORUM

Зарегистрированные пользователи получают весь контент в лучшем качестве.
Верх